Как звали фандорина: Женщины Фандорина: oadam — LiveJournal

Женщины Фандорина: oadam — LiveJournal

    Ровно 158 лет назад, 8 января 1856 года по ст.ст., в городе Москве, в старинной но бедной дворянской семье родился Эраст Петрович Фандорин. А я, как и два года назад, предлагаю провести по этому поводу опрос, только на этот раз он будет касаться не столько самого Фандорина, сколько женщин, которых он любил, и которые любили его.
     А для начала, давайте вспомним, какими они были.
.


    «Азазель» Елизавета Александровна фон Эверт-Колокольцева. Она же 17-летняя Лизанька. Ставшая первой женой 20-летнего Фандорина, и волей автора трагически погибшая в промежутке между венчанием и брачным ложем.
.


    «Турецкий гамбит» Варвара Андреевна Суворова. 22-летняя Варенька помолвлена, и Фандорин считает недостойным чуть-чуть попользоваться чужой невестой. Ему 21 год, он еще молод и глуп, поэтому и остается тогда девственником.


.


    «Левиафан» Кларисса Стамп.

Получившая наследство старая английская дева 39-ти лет, затащившая 22-летнего Фандорина в постель в Калькутте, и сделавшая его там мужчиной.
.


    «Алмазная колесница» Мидори-сан. Она же прекрасная куртизанка О-Юми, научившая Фандорина всяким сексуальным извращениям. Она же дочь последнего главы древнего клана ниндзя Момоти Тамбы. Она же мать внебрачного сына Фандорина. Возраст неизвестен, но явно постарше 23-летнего Эраста.
.


    «Пиковый валет» Ариадна Аркадьевна Опраксина. Прекрасная графиня и стерва, изменяющая с Фандориным мужу – тайному советнику, камергеру и «достойнейшему и благороднейшему из людей». Возрастной рубеж для 30-летнего Фандорина – до этого все его женщины (кроме Лизаньки) были старше его. Адди скорее всего его ровесница, а дальше пойдут моложе.

.


    «Декоратор» Ангелина Самсоновна Крашенинникова. Красавица-сиротка Геля из мещан, Фандорин два раза звал её замуж, но она предпочла уйти в монастырь (и где-то я её понимаю). Фандорину – 32 года.
.


    «Статский советник» Эсфирь Авессаломовна Литвинова. 20-летняя либералка, сочувствующая террористам-революционерам, которые собираются после революции отобрать у её папы, богатейшего банкира, все их семейные богатства. Фандорину – 35 лет.

.


    «Коронация, или Последний из Романов» Ксения Георгиевна Романова. 19-летняя Великая княжна и кузина Государя Императора всея Руси. Лишить девственности эту особу венценосной крови, 40-летнему Фандорину мешают лишь козни дворецкого Зюкина.
.


    «Любовница смерти» Мария Миронова. Она же прогрессивная Коломбина с «гадюкой» на шее. Лишить её девственности 44-летнему Фандорину также не удается, но по другой причине – его совсем на чуть-чуть опередил додж «Клуба самоубийц».
.


    «Любовник смерти» Женщина по прозвищу «Смерть». Необыкновенно красивая и молодая, чьё настоящее имя осталось нам неизвестным.

Единственная, кто отказала Фандорину в сексуальной близости, обосновывая это какими-то глупыми женскими фантазиями. Акунину было невыносимо на это смотреть, и он свою героиню убил, ибо нечего отказывать такому красавцу в такой мелочи под таким надуманным предлогом.
.


    «Весь мир театр» Элиза Альтаирская-Луантэн. Во втором замужестве ханша Альтаирская. В девичестве Елизавета Лейкина, а также «незаурядная женщина и великая актриса». Достав к концу повествования всех читателей своими рассуждениями о том «какой же он старый и что ему со всем этим делать», 55-летний Фандорин видимо принялся доставать тем же Элизу Луантэн.

     Что из этого вышло, понятно – скорее всего Элиза вскоре повесилась, чтобы всю эту «нудоту» больше не слушать. А иначе избавиться от фандоринского занудства было невозможно – он же великий сыщик, он везде найдет.
.


    «Чёрный город» Саадат ханум Валидбекова. Немолодая вдова, не красавица, но зато богатая владелица бакинских нефтяных вышек. Умная, жесткая, властная, щедро приправленная вольным для Востока поведением. Что еще нужно мужчине, чтобы достойно встретить старость? Только нефтяная вышка.

     Фандорину – 58 лет, и он заметно поумнел по сравнению с собой 55-летним. Но вот беда: только по сравнению с собой из прошлой книги, он и поумнел. Хотя Акунин всячески и подчёркивает, что нынешний Фандорин гораздо хитрее и сильнее себя, молодого, но старость, увы, не радость…
.

.
      Всё. Вроде из фандоринских женщин, я никого не забыл. Упоминаемую в «Чёрном городе» гражданскую жену Фандорина актрису Клару (если это не переименованная зачем-то Элиза) и упоминаемую в «Алтын-Толобасе» Елизавету Анатольевну, которая забеременев (видимо от святого духа погибшего в 1914 году Эраста Петровича), в 1920 году эмигрирует из Крыма, я, по понятным причинам, включать в опрос не стал.
    Не буду я также включать в опрос «одноразовый перепихон» Фандорина в ущерб делу, с Эшлин Каллиган в «Долина мечты» – простим ему тот «неблагородный» поступок, поскольку в тот период Фандорина давно не было женщины.

.
     Негусто, скажу я вам (гм, у меня и то женщин побольше было). В «Смерти Ахиллеса» и большинстве рассказов из «Нефритовых чёток» Эраст Петрович как-то обходился без женского тела, а оно без него. И тогда Маса вздыхал, брался за пояс кимоно, и укоризненно говорил Фандорину: «結婚あなたしなければならない氏», что в переводе с японского означает «Жениться бы вам, барин, надо…».  Видимо, Мидори-сан перестаралась в обучении Эраста Петровича всяким сексуальным премудростям.

.
     Четыре месяца назад Арина спросила у Акунина насчет возможности возможности появления на страницах его новых книг старых героинь, и получила

ответ

.
    «ggarina
    Возможна ли встреча Фандорина с «женщиной из прошлого»? Или он «два раза в одну реку» не заходит?
    borisakunin
    Будет и такое.«

      Итак опрос (а поскольку воскресить героиню, так же как и героя, писателю ничего не стоит, то и «покойниц» из него не исключаем).


Poll #1951212 ЖЕНЩИНЫ ФАНДОРИНА

Open to: All, detailed results viewable to: None. Participants: 297

Какую из прошлых женщин Эраста Фандорина вы опять хотели бы увидеть на страницах новой книги Акунина?

View Answers

Лизонька Эверт-Колокольцева («Азазель»)

22(7.6%)

Варвара Суворова («Турецкий гамбит»)

50(17.2%)

Кларисса Стамп («Левиафан»)

2(0.7%)

Мидори-сан («Алмазная колесница»)

60(20.7%)

Графиня Опраксина («Пиковый валет»)

2(0.7%)

Ангелина Самсоновна Крашенинникова («Декоратор»)

25(8.6%)

Эсфирь Литвинова («Статский советник»)

28(9.7%)

Великая княжна Романова («Коронация, или Последний из Романов»)

14(4.8%)

Мария Миронова («Любовница смерти»)

7(2.4%)

Женщина «Смерть» («Любовник смерти»)

7(2. 4%)

Элиза Луантэн («Весь мир театр»)

4(1.4%)

Саадат Валидбекова («Чёрный город»)

10(3.4%)

Да ну их, этих баб, мне Маса больше нравится.

59(20.3%)

Борис Акунин: история Фандорина продолжится

Негры и наглецы

— Выпустив в свет сразу три толстых романа, вы не боитесь разговоров, что Борис Акунин использует труд литературных «негров»?

— Когда-то уже говорили, что за меня пишут «негры», теперь не говорят. Хотя я все время играю со стилями и жанрами, по каждой книжке видно, что они написаны одним автором. К сожалению, у меня, как и у любого человека, ограничен словарь, и это меня удручает. Все время спотыкаешься о какие-то фразы и метафоры, которые использовал раньше. Приходится прибегать ко всяким сильным средствам. Например, ставить себя в жесткие рамки какого-то жанра или речевой культуры. Ну вот, например, «Детская книга». В ней ты обязан писать просто, ясно, прозрачно. Она отсекает всякий экстрим и декор. Или «Шпионский роман», действие которого происходит в 1941 году. Это насквозь советский текст, написанный соответствующим языком. Я очень не люблю стилистику той эпохи. У меня от нее мороз идет по коже. Но это дало мне дополнительный заряд. Подобного пласта я раньше не трогал.

— Плюс фантастический роман?

— Там другие игры. Действие романа начинается в 1980 году. Я постарался вспомнить молодежный сленг той эпохи — клешеные джинсы, суперрайфл, батники. У меня память довольно хорошая. К тому же я расспрашивал своих знакомых и сверстников. Я помнил одно, кто-то — другое. Вспоминать было смешно и грустно.

— Многие подумали, что за вас пишут «негры», когда одновременно вышли два романа «Любовник смерти» и «Любовница смерти». Такое впечатление, что их писали два разных человека.

— Это было в 2001 году, когда у меня кончился первый заряд энергии. Я почувствовал, что не могу уже писать так легко, как раньше. Разница в стиле — сильное средство подбодрить себя. Один из этих романов написан в удушающей декадентской манере. Все, кто читал или пытался читать, скажем, прозу Брюсова, понимает, какое это испытание. А второй, наоборот, написан убогим языком необразованного подростка, который не умеет строить фразу и чей словарь состоит из четырех с половиной слов. Мне надо было максимально развести стили двух книг. В этом смысле эксперимент можно считать полезным и удачным. В сюжетном же смысле две те книжки получились так себе, поскольку я слишком увлекся словесными играми.

— А до того как стать Борисом Акуниным, сами не подрабатывали литературным «негром»?

— Нет, я зарабатывал на жизнь литературным переводом, приходилось переводить много муры. Причем я достиг в этом совершенства. Я переводил с магнитофоном в руках, диктуя начисто, со всеми знаками препинания. Машинистке оставалось только перепечатать. В час я переводил десять страниц, которые можно было потом не редактировать. Хорошая школа для того, чтобы стать автором массовой литературы.

— Так вы почерпнули и многообразие жанров бульварной литературы?

— Как переводчик с японского я в основном имел дело с серьезной литературой. Переводчик — это нечто водообразное. Ты должен принимать форму того сосуда, который наполняешь. Очень хорошая школа для работы с разными стилями.

— Вы не боитесь, что расширение жанров, к которым вы обращаетесь, отшатнет от вас фанатов Фандорина или любителей Пелагии?

— В моем ремесле, при том что я работаю с массовой литературой, я не могу и не должен следить за реакцией читателей — что им нравится или нет. Это связывает руки и лишает смелости, я бы даже сказал — творческой наглости. Когда делаешь что-то новое, без наглости нельзя. Тут оглядка или робость — вещи недопустимые.

— Почему не печатаетесь в толстых журналах?

— Потому что не пишу в этом жанре. «Новый мир» напечатал две мои пьесы, которые можно с большой натяжкой отнести к изящной словесности. Там хоть какой-то формальный повод был. А так меня надо, скорее, печатать в каких-нибудь глянцевых журналах.

Все жанры, кроме скучных

— Недавно вы сказали, что напишете книги во всех жанрах, кроме эротики. Какая книга будет следующей после детской, шпионской и фантастики?

— Интересно было бы написать семейную сагу. Тем более что исторический фон страны дает для этого хорошую возможность. Меня, правда, пугает объем.

— Жанры меняете, но даже героя детской книжки зовут Эрастом.

— Я заселяю свое литературное пространство членами одной семьи. Мне приятно думать, что все люди — братья и находятся в явных или неявных родственных отношениях. Например, в фантастическом романе действуют два молодых человека, никак не связанных между собой. Но у одного из них фамилия Дарновский, а у другого — Дронов. Видимо, и тут не обошлось без Дорнов-Фандориных. И в шпионском романе есть такая линия.

— Аукаясь с русской классикой, надеетесь избежать романа-эпопеи?

— Вроде «Войны и мира» и «Тихого Дона»? То есть портрет не семьи, а страны на историческом фоне? Интересная идея. Я записал 14 или 15 жанров, а про этот забыл. Спасибо, учту.

— Что вы почувствовали, став успешным литератором?

— Я почувствовал себя свободным. Раздарил все галстуки, как только ушел с работы. Больше никогда, надеюсь, не надену. Просыпаться утром не под будильник — это большое человеческое счастье. Во-вторых, работаю тогда, когда мне этого хочется.

— Акунин, как вы написали в «Кладбищенских историях», это массовик-затейник?

— Ну и что в этом дурного? Я ведь не насилую себя, не изображаю затейность. Я действительно обожаю всякие игры, так уж устроен. Каждый вечер сижу и играю на компьютере. Лучший для меня отдых.

— А в казино не играете?

— В казино — нет. Со мной недавно произошел позорный случай. В прошлом году после франкфуртской ярмарки поехал в Баден-Баден, пошел в знаменитое казино, известное по «Игроку» Достоевского. И стал играть в рулетку. Выиграл на зеро, мне принесли кучу фишек. Я стал играть дальше и поймал себя на том, что клюю носом, засыпаю. За зеленым столом! Мне это оказалось совсем не интересно. Рулетка — игра, в которой никак себя не проявишь, там слепой случай. Другое дело — покер. Смотришь в глаза партнеру, угадываешь его психологию. Рулетка, по сравнению с этим, игра тупая.

Вопросы читателей

— Вы считаете суммарный тираж своих книг в России и других странах?

— В России у меня 11 миллионов. Тиражи за границей сосчитать довольно трудно, но за миллион я точно перевалил. Перевели меня в тридцати с лишним странах. Насколько мне известно от агентов, книжки лучше всего продаются в Англии, Германии и Польше. Почему, не знаю. Видимо, это зависит от перевода или издательской ситуации. Но главная моя гордость в другом. Кажется, я единственный современный русский писатель, которого перевели на украинский язык. С удовольствием читаю этот перевод знакомым вслух.

— Администрация города Соликамска интересуется, какой из ваших героев вам симпатичнее всего?

— Я симпатизирую многим героям. Ближе всего мне по своему устройству герой романа «Внеклассное чтение» Данила Фандорин. Такой немолодой резонер, который, когда надо действовать, любит остановиться и поразглагольствовать о смысле бытия.

— Полинова Ольга из Новосибирска спрашивает, не является ли использование рассказа Куприна «Штабс-капитан Рыбников» в вашей книге «Алмазная колесница» плагиатом? И вообще, зачем это вам?

— Такие заимствования — штука распространенная и даже освященная классической традицией. Еще Шекспир (прошу прощения за параллель) брал известные зрителю сюжеты и обрабатывал их по-своему. «Алмазная колесница» не первый мой опыт такой игры с читателем. Я впрямую цитирую Куприна, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Если не помните текст Куприна, возьмите, перечитайте и посмотрите, как я его перевернул и что с ним сделал.

— А в плагиате не обвиняли?

— Почему же, я помню, как в начале моей беллетристической карьеры то и дело возникал какой-нибудь отчасти начитанный критик и кричал: «Смотрите, «Пелагия и белый бульдог» — это «Соборяне» Лескова. Караул, грабят!» Или «Коронация» — это «Остаток дня» Кадзуо Исигуро. Акунин думает, что никто не читал, а мы читали!» Так ты приглядись, там посвящение стоит: «К. И.» А в «Белом бульдоге» — «Н. С.», то есть «Николай Семенович», в смысле, Лесков. Игра в литературные аллюзии — это отдельный пласт, предназначенный для читателей с филологическим уклоном.

— Читали на разных языках, а перекличек больше с русской литературой?

— А как иначе? Мы часто слышим, что Россия великая страна. Но смысл в слова вкладывается разный в зависимости от того, кто их произносит. Когда об этом говорят государственные деятели и генералы, они имеют в виду, что у нас много бомб, ракет и нас должны бояться. У меня иное представление о величии страны. Оно определяется созидательным вкладом, который данная страна внесла в мировую культуру. Культура и есть тот самый мед, который вырабатывает пчелиный рой под названием «человечество». Вклад России в мировую культуру — это, прежде всего, великая литература XIX века. Это то, что нас сформировало. Естественно, как пишущий человек, я всецело нахожусь под ее воздействием и хочу, чтобы другие тоже это чувствовали.

— Ваш читатель Павлов Николай Иванович спрашивает: будет ли Фандорин в будущих ваших романах бороться с советской властью? Не собираетесь ли убить его?

— Про будущее Эраста Петровича Фандорина говорить не буду. Это секрет.

— Сколько книг о Фандорине еще нам ждать?

— По «генеральному плану» должно быть еще два романа и два тома рассказов.

— А что за рассказы?

— Два тома рассказов завершат цикл. Один будет называться «Фандорин в XIX веке», другой — «Фандорин в ХХ веке». Там кое-что будет объяснено, прояснено в судьбе разных персонажей. Может, и весь проект предстанет в несколько ином свете. Я еще точно не знаю. Есть разные варианты.

— А как дела с экранизациями?

— Сейчас выходит фильм «Турецкий гамбит». Перед этим на Первом канале пройдет фильм Леонида Парфенова про Русско-турецкую войну, о которой речь в романе. В экранизации романа «Азазель» играл молодой актер Илья Носков. В «Турецком гамбите» в роли Фандорина будет Егор Бероев. В «Статском советнике», который выйдет в апреле, играет Олег Меньшиков. Это очень разные Фандорины. Каждый из них по-своему интересен. Мне ближе Фандорин в исполнении Меньшикова. Наверное, это объясняется возрастной близостью с Фандориным того периода.

— А вообще ваше отношение к экранизациям, не жалеете о них?

— Нет, не жалею. Они входят в условия затеянного мною проекта. Просто я теперь понимаю, что не надо воспринимать их близко к сердцу. Экранизация — это другое произведение.

— А ваши впечатления от «Турецкого гамбита» и «Статского советника»?

— Объективного впечатления быть не может. Я писал сценарий. Меня уже с души воротит от этих сюжетов — надоели. Но и тот, и другой фильмы сняты на полную катушку. Видно, что люди не пожалели ни денег, ни времени, ни усилий. Это у меня вызывает уважение. А уж хорошо ли получилось, об этом судить зрителям.

— Что насчет экранизации «Азазеля» Полем Верхувеном?

— Когда этот замечательный режиссер предложил мне сотрудничество, я, естественно, был рад. Но это было давно. Эпопея продолжается, продолжается и никак не перейдет в производственную фазу. Причина проста: интерес к русской тематике в нынешнем мире близок к нулю. Верхувену собрать деньги на этот фильм непросто. Он все время возводит строение, у которого то один фасад обвалится, то другой. Он попросил у меня последнюю отсрочку до сентября 2005 года. Если попытка не пройдет, у меня есть наготове другие предложения. Хотя мне будет жаль. Я читал верхувеновский сценарий, он хороший. И режиссер замечательный. Было бы интересно посмотреть, что он сделает.

— Вы часто говорили о мистических совпадениях, которые начались с вашим писательством. Новые случаи появились?

— Буквально на прошлой неделе едем мы с женой в машине и разговариваем о том, какое имя должно быть у героя моего нового проекта. Это важно, потому что, когда находишь правильное имя, раздается такой тихий звон, и история начинает придумываться сама собой. Я говорю: фамилия у него должна быть Романов, и звать его должны Алексеем. Алексей Романов. Жена говорит: это как-то слишком просто. В машине в это время бубнит радио «Культура». Вдруг оттуда раздается: «С вами ведущий Алексей Романов». Честное слово, не придумываю. И сразу — дзинь! — слышу заветный звон, и дело стронулось с мертвой точки.

— А вам жена помогает? Какую роль она играет в вашем творчестве?

— Она первый мой читатель. Это для меня важно, потому что на ней я проверяю вещи, по поводу которых у меня есть сомнения. Если наши сомнения совпадают, значит, дело швах, не годится, надо переделывать. Кроме того, она редактирует мои книжки, она профессиональный редактор. Делает это очень хорошо. Не говоря о том, что она сняла с меня все заботы, связанные с агентами, книжными издательствами, прессой и т. д.

Кухня национальной культуры

— Как специалиста по японской культуре вас радует растущий интерес к ней у нас, включая любовь к Мураками и суши-барам?

— Именно волна массовой культуры меня радует больше прежнего элитарного интереса к Акутагаве или дзен-буддизму. То, что проникает в массовую культуру, остается надолго, входя в формулу национального менталитета. Самое надежное проникновение в чужую культуру — через материальные вещи. Я счастлив, что Россия оценила японскую кухню, которую я люблю много лет. Мода на Мураками пройдет, а мода на суси-бары (в японском нет звука «ш») останется, потому что это вкусно и здорово. К сожалению, это односторонний процесс. В Японии с российской культурой ничего подобного не происходит.

— Почему, как вам кажется?

— Кроме наших пианистов или группы «Тату», ну, может, еще балета, японцы не знают русской культуры. Российское государство, к сожалению, не тратит усилий и денег на пропаганду нашей культуры за рубежом.

— Вы исторический писатель, пишете и о сегодняшней жизни под углом истории. Какой вектор развития России вы видите?

— Я отвечу, хотя и не уверен, что ответ вам понравится. Я думаю, что наше общество переживает сейчас период неизбежный, но малоприятный. Период утраты признаков демократического общества. Демократия, как мы знаем, держится на трех китах и одной акуле. В последнее время один из китов — исполнительная власть — встал на дыбы, принял вид вертикали и задавил двух других китов. Что касается акулы, то есть журналистики, то зубы у нее повыдернули, и акула превратилась в какую-то рыбу лабардан-с. Как человек с историческим образованием я хорошо понимаю, что это явление временное, продлится несколько лет, а потом волна пойдет в другую сторону. Но для меня это период грустный.

— Вы сказали, что у русской литературы было особое предназначение в нашей культуре. Вернется оно когда-нибудь или исчезнет навсегда?

— Вернется в одном случае. Если в стране все будет плохо. Если не будет свободы, если не восстановятся нормальные демократические механизмы. Особая роль литературы в России всегда определялась несвободой и гнетом власти, когда литература оставалась единственным клапаном, а писатель брал на себя функции, не свойственные сочинителю беллетристики. Потому что писатель не должен быть учителем жизни, философом, экономистом и говорить, что делать и кто виноват. Это признаки литературы, существующей в условиях реакции. Если, не дай бог, у нас в стране такое произойдет, то, конечно, появятся новые Солженицыны.

— А вы не просите жену, как когда-то Гумилев Ахматову, удавить вас, когда вы станете «пасти народы»?

— Я сам все время про это помню. Есть такое искушение, не скрою. Болезнь возраста. Сначала замечаешь, что раздражает молодежь. Это первый признак. Потом чувствуешь, что хочется всех учить жить. А если у тебя сотни тысяч читателей, то удержаться трудно. Приходится бить себя по рукам.

— В ваших исторических романах Россия — нормальная страна, со своей структурой. У классиков XIX века Россия ужасна. А у вас и полиция эффективная, и сыск хороший. Вы произвели в головах читателей контрреволюционный сдвиг, если учесть, что последние полтора века русское общество живет ценностью революции?

— Власть в России — это не что-то стабильное и застывшее. Там бывают разные периоды и происходят разные процессы. Я не склонен ни демонизировать ее, ни делать чем-то священным. Если мы посмотрим на русскую историю, то увидим достаточно периодов, когда власть была просто преступной. А были периоды, когда власть, что называется, честно старалась. От нее ничего больше не требуется. От нее требуется не совершенство, а честное старание, чтобы она работала не в свой карман, а на благо людей, которые живут в это время. С моей точки зрения, Александр II, в царствование которого начинаются приключения Эраста Фандорина, — царь, который честно старался. Закончилось это плохо, но, на мой взгляд, эта фигура в русской истории со знаком плюс. У меня Эраст Петрович — человек, выполняющий очень трудную задачу. Он хочет находиться на государственной службе, не вступая в противоречие с собственной совестью и с собственными представлениями о чести. Ему не заморочишь голову. Он знает, что никакими высокими резонами о благе родины и пользе отечества нельзя оправдать гнусность и подлость. Но наступает момент, когда он видит, что власть становится преступной, и тогда он с государственной службы уходит.

— Проблема государственных людей, которую мы видим и сегодня?

— Людям на государственной службе легко впасть в заблуждение. Ради родины и общего блага совершим нечто дурно пахнущее — ничего, не ради себя же. Но штука в том, что от мерзости, даже благонамеренной, не будет пользы ни отечеству, ни человечеству. Мерзость может породить только мерзость. Так было во все времена, так осталось. И сегодня, думаю, это еще более актуально, чем во времена Александра II.

— И все-таки это пафос, а вот священник у вас в романах — не поп с картины Репина, и жандарм нормальный.

— Если вы прочтете мой «Шпионский роман», то увидите, что и в НКВД работали о-очень интересные люди. Я не склонен делать из людей карикатуры. Я хорошо понимаю, что у всякого человека своя правда. И в этой правде имеет смысл разобраться, чтобы понять что-то важное для себя, взглянуть на жизнь иначе. Поэтому злодеи, которых я описываю в романах, бывают чрезвычайно привлекательными. Если же вы спрашиваете о второй половине XIX века, то я люблю этот период русской истории, когда страна двигалась в сторону роста человеческого достоинства. Потому что реформы Александра II были направлены именно на это. И мне отвратительна сталинская эпоха прежде всего из-за чудовищного покушения на чувство собственного достоинства, которое начало образовываться в нашем обществе после отмены крепостного права.

— Но после Александра II пришел Александр III… И все же вы выбрали и эту неприятную для вас эпоху?

— Эраст Петрович Фандорин родился в России в 1856 году. Его жизнь проходит на фоне перемен, которые были в стране. Сначала была одна полоса, потом другая. Я показываю жизнь «благородного мужа», который живет в разные времена — и хорошие, и плохие. В одних условиях он ведет себя и живет так, в других — этак.

— Кто-то писал, что наступает время в жизни, когда следует избегать двух вещей, — не заводить новые романы и не ссориться со старыми друзьями. У вас оно не наступило?

— Не ссориться с друзьями, — до этого возраста я уже, кажется, дожил. А до того, чтобы не писать новые романы, — еще нет.

Российский автор Борис Акунин раскрывает женский псевдоним

  • Опубликовано

Подпись изображения,

Акунина с цифровым изменением акунина использовалась для «Anna Borisova»

Boris Akunin, Anmianin or Autair В детективном сериале «Эраст Фандорин» выяснилось, что он написал несколько книг под женским псевдонимом Анна Борисова.

Акунин сообщил в своем блоге, что начал использовать вымышленные имена — у него также был мужской псевдоним — чтобы избежать стереотипного отношения к писателю детективов.

«Скучный автор, который никогда не мечтал стать писательницей», — написал он.

Под именем Борисовой вышли три романа, которые Акунин охарактеризовал как легкое чтиво.

Писатель грузинского происхождения наиболее известен во всем мире своими историческими детективными романами о Фандорине, вымышленном русском сыщике XIX века.

Сам пишет под псевдонимом, настоящее имя Григорий Чхартишвили.

В среду он отправился в своем блоге, чтобы подтвердить давно циркулировавшие слухи о том, что Анна Борисова и Борис Акунин — один и тот же писатель, как и «Анатолий Брусникин».

Он сказал, что использует псевдонимы четыре с половиной года с согласия своего издателя.

Он даже изобрел фотографию Анны Борисовой, созданную путем цифрового смешивания его собственного изображения с изображением его жены Эрики.

В то время как некоторые авторы-женщины, такие как Джордж Элиот, использовали мужские псевдонимы по историческим причинам, случаи, когда основные авторы-мужчины выдавали себя за женщин, гораздо реже.

«Читатель, как и покупатель, всегда прав», — написал Акунин в своем блоге.

Image caption,

Лицо выдуманной женщины-автора было создано из фотографий Акунина и его жены

«Поэтому. .. Я решил, что если хочу написать что-то совсем другое, то назову себе другое имя. Никого не разочаровывать .»

В роли Анны Борисовой написал два коротких романа «Там и Креативщик» и один длинный «Времена года».

Действие «Времен года» разворачивается во французском доме престарелых для богатых и затрагивает, среди прочего, вопросы смертности.

Объясняя, почему он решил писать и под мужским, и под женским псевдонимами, Акунин сказал, что хотел «представить, что значит быть женщиной и смотреть на мир женскими глазами».

«Я представил себе образованную даму, достигшую возраста свободы, когда ее дети уже выросли, ум ее созрел, ее характер сформировался.

«У нее богатый муж… [который] пишет частично из от скуки… а отчасти и из желания поделиться с миром мыслями и чувствами, нахлынувшими в ней с течением времени».0005

На вопрос веб-сайта BBC News, как она оценивает романы как женщина, жена Акунина ответила: «Мне они нравятся, особенно [Времена года]».

На вопрос, повлияло ли на Акунина написание под женским псевдонимом, Эрика добавила: «Ну, когда он писал как Анна Борисова, ничего женского в нем не выходило».

Отметив, что все его романы о Борисовой, вместе взятые, разошлись тиражом около 200 000 экземпляров — ничтожно малая доля того, что могла бы продать одна книга Фандорина, — Акунин сказал о своем альтер-эго: «Она была великой дамой, но всему приходит конец, и время расстанемся».

Созданы новые обложки для трех романов с именем Акунина.

BBC не несет ответственности за содержание внешних сайтов.

злая рыба Рисунок Вероники Фандориной

злая рыба Рисунок Вероники Фандориной | Saatchi Art

ВИД В МОЕЙ КОМНАТЕ

Вероника Фандорина

Россия

Рисунок, Бумага, акварель

Размер: 6,1 Ш x 7,7 В x 0 Г в

Корабли в коробке

info-circle

Эта работа не продается.

star-fullstar-fullstar-fullstar-full

 Оценка Trustpilot

Об произведении

Эта работа была создана в рамках серии «Гештальт», вдохновленной одноименной психотерапией. Я использую метод создания изображения, состоящий из двух этапов, первый выразительное нанесение акварели — создание фона. Затем создание фигурок, узоров, персонажей. Я также помещаю в изображение символы или отсылки к архетипам, и в результате получается комикс, но из зачатков истории, искривленной, как ДНК. Таким образом я обращаюсь к подсознанию зрителя, приглашая его сыграть в игру рассказывания историй. Для меня важно, чтобы моя работа была отправной точкой, побуждающей зрителей создавать свои собственные истории.

Детали и размеры

Рисунок: Акварель на бумаге

Оригинал: Единственное в своем роде произведение искусства

Размер: 6,1 Ш x 7,7 В x 0 Г в

Срок доставки

5 5 : Обычно 5-7 рабочих дней для внутренних отправлений, 10-14 рабочих дней для международных отправлений.

Родился в 1987 году в Перми. Женат и имеет дочь. Ведет визуальный блог в instagram. В своей работе я концептуализирую личный опыт. На меня большое влияние оказывает психология, я увлекаюсь теориями личной организации и использую их в своей практике. Подсознание как живая и хаотичная материя проявляет себя через различные медиа, фотографию, рисунок, цифровое искусство. Через произведения я выстраиваю диалог с различными частями своей души, поэтому зацикливаюсь на саморепрезентации, но меня интересует не физическая форма, а мой собственный отклик на воплощение сиюминутного преходящего опыта самого себя.

Тысячи пятизвездочных отзывов

Мы обеспечиваем обслуживание клиентов мирового класса для всех наших покупателей произведений искусства.

глобус

Global Selection

Исследуйте непревзойденную коллекцию произведений искусства художников со всего мира.

Гарантия качества

Наша 7-дневная гарантия возврата денег позволяет вам совершать покупки с уверенностью.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *