Все в жизни временно достоевский: В жизни всё временно. Если всё идёт хорошо — наслаждайся, это не

Содержание

Федор М. Достоевский известные цитаты, стр. 7.

Известные цитаты Федора М. Достоевского, стр. 7.

Федор М. Достоевский (11 ноября 1821 — 9 февраля 1881) русский мыслитель, писатель, публицист, философ

Федор М. Достоевский — краткая биография

Показано 181-210 из 228

Сортировка: Нет Популярность↓ А-Я Длина

Like

+

76

В чём свобода? В том ли, чтоб предаться всем возможным течениям или овладеть собой и своими стремлениями?

Возможное, Свобода, Стремление

Like

+

76

Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.

Дела, Человечность

Like

+

76

Тварь дражащия или право имеешь?

Яд

Like

+

75

Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдешь до цели.

Жизнь, Успех, Цель и Идеал

Like

+

75

Высшая и самая характерная черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее.

Жажда, Народ

Like

+

75

Русский без православия — дрянь, а не человек.

Мудрые цитаты, Народ, Нация, Православие

Like

+

75

В жизни всё временно. Если всё идёт хорошо — наслаждайся, это не будет длиться вечно. Ну, а если всё паршиво — не кисни, это тоже не навсегда.

Временное, Жизнь, Оптимизм и пессимизм

Like

+

75

Если русскому школьнику дать карту звездного неба, он ее тотчас исправит.

Молодость и старость, Небо, Русские, Школьник

Like

+

75

Всякая любовь проходит, а несходство всегда остается.

Любовь

Like

+

74

Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!

Душа и Духовность

Like

+

74

Кто легко склонен терять уважение к другим, тот прежде всего не уважает себя.

Самоуважение, Уважение, Уважение к себе

Like

+

74

Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.

Великие люди, Здравый смысл

Like

+

74

Фантастическое составляет сущность действительности.

Действительность, Сущность, Фантастика

Like

+

74

Человек, который не был ребенком, будет плохим гражданином.

Дети

Like

+

74

Штука в чем: Если ты холоден — ты ранишь людей. Если ты чувствительный — люди ранят тебя.

Холод

Like

+

74

Деньги — это отчеканенная свобода.

Деньги, Свобода

Like

+

74

Страданием русский народ как бы наслаждается.

Страдания

Like

+

74

Я хочу такого общества, где бы я не мог делать зла, а такого именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел его делать сам.

Зло, Общество

Like

+

73

Я странно читаю, и чтение странно действует на меня. Что-нибудь, давно перечитанное, почитаю вновь и как будто напрягусь новыми силами, вникаю во все, отчетливо понимаю и сам извлекаю умение создавать.

Сила, Странность, Чтение

Like

+

73

Гуманность есть только привычка, плод цивилизации. Она может совершенно исчезнуть.

Гуманизм, Добро и Зло, Иллюзии, Привычки

Like

+

73

Главное — не лгите самому себе!

Главное, Ложь

Like

+

73

На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился чем смотрит.

Человек

Like

+

72

Я боюсь только одного — оказаться недостойным моих мучений.

Доверие, Жизнь, Любовь, Муки, Ссора, Страх

Like

+

71

Полезною оказывается лишь та война, которая предпринята для идеи, для высшего и великого принципа, а не для материального интереса, не для жадного захвата…

Интерес

Like

+

71

Человек, умеющий обнимать — хороший человек.

Объятия, Хорошие люди, Человек

Like

+

70

Чтоб умно поступать — одного ума мало

Поступки, Ум

Like

+

70

Без Православия русский человек — дрянь.

Православие, Человек

Like

+

70

когда мы счастливы, мы так добры.

Любовь

Like

+

70

Вы сказали это случайно — следовательно, сказали искренне.

Ирония, Искренность

Like

+

69

Можно ли любить всех, всех людей. .. Конечно, нет, и даже неестественно. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.

Человеколюбие, Человечество

Биография Федора М. Достоевского

Топ 10 авторов

Омар Хайям525
Игорь М. Губерман726
Сенека Луций Анней421
Станислав Е. Лец805
Марк Туллий Цицерон410
Иоганн В. Гёте372
Лев Н. Толстой436
Марина И. Цветаева410
Михаил Ю. Лермонтов141
Ошо462

Больше популярных авторов

Топ 10 тем

Война309
Россия324
Любовь3807
Мотивирующие цитаты880
Тяжелые времена10
Родина112
Русские124
Красивые цитаты1089
Ложь358
Живопись123

Больше популярных тем

Известные цитаты Достоевского (300 цитат)

Достоевский стал писателем, который проник в самые темные глубины русской души.

Его прозвали настоящим «психологом пера», исследователем человеческого сердца за то, что он сопереживал всем своим героям. Потому что чувства, которые они испытывали, были знакомы ему не понаслышке. Мы собрали самые известные цитаты Достоевского в этой подборке.

Семья создается, а не дается готовой, только тогда это крепко, тогда свято!

Правду говорят только те, у кого нет остроумия.

Ограниченному «обыкновенному» человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.

Знаете ли, что мне пришло теперь в голову? Я вас обоих сравнила. Зачем он — не вы? Зачем он не такой, как вы? Он хуже вас, хоть я и люблю его больше вас.

Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования.

Дурной признак, когда перестают понимать иронию, аллегорию, шутку.

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Жизнь задыхается без цели.

Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

Никто не сделает первый шаг, потому что каждый думает, что это не взаимно.

Чем хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют.

Хорошие мысли предпочитаются блестящему слогу. Слог — это, так сказать, внешняя одежда; мысль — это тело, скрывающееся под одеждой.

Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой.

В последнее время и он меня мучил: все это было натурально, люди и созданы, чтоб друг друга мучить.

Только бы жить, жить и жить! Как бы ни жить — только жить! Экая правда! Господи, какая правда! Подлец человек!.. И подлец тот, кто его за это подлецом называет.

Дать взаймы — значит поссориться.

Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного.

Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение и к себе, и к другим.

Хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.

Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

Есть три вещи, которых боится большинство людей: доверять, говорить правду и быть собой.

Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак.

Религия есть только формула нравственности.

Велика радость любви, но страдания так велики, что лучше не любить вовсе.

О, низкие характеры! Они и любят, точно ненавидят!

Человек — это поле битвы между Богом и дьяволом.

Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.

Настоящая правда всегда неправдоподобна! Чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи. Люди всегда так и поступали.

Полезною оказывается лишь та война, которая предпринята для идеи, для высшего и великого принципа, а не для материального интереса, не для жадного захвата…

Лишь усвоив в возможном совершенстве первоначальный материал, то есть родной язык, мы в состоянии будем в возможном же совершенстве усвоить и язык иностранный, но не прежде.

Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.

Самое важное в любых отношениях — желание быть вместе.

Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

Люди умные делают гораздо больше глупостей, чем ограниченные.

Никто не сделает первый шаг, потому что каждый думает, что это не взаимно.

Гуманность есть только привычка, плод цивилизации. Она может совершенно исчезнуть.

Истина без любви – ложь.

Кто легко склонен терять уважение к другим, тот прежде всего не уважает себя.

Красота есть гармония; в ней залог успокоения…

Страданием своим русский народ как бы наслаждается.

Влюбиться? Влюбляться не значит любить. Влюбиться можно и ненавидя.

Чтоб умно поступать — одного ума мало.

Я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так:

оттого болтаю, что ничего не делаю.

Нет, кто любит, тот не рассуждает, — знаете ли, как любят! (и голос его дрогнул, и он страстно зашептал): если вы любите чисто и любите в женщине чистоту ее и вдруг убедитесь, что она потерянная женщина, что она развратна — вы полюбите в ней ее разврат, эту гадость, вам омерзительную, будете любить в ней… вот какая бывает любовь!

Сила не нуждается в ругательствах.

А в самом деле: вот я теперь уж от себя задаю один праздный вопрос:

что лучше — дешевое ли счастье или возвышенные страдания? Ну-ка, что лучше?

Исчезает честь — остается формула чести, что равносильно смерти чести.

Жизнь задыхается без цели.

Ничего и никогда не было для человека и человеческого общества невыносимее свободы.

Честный и чувствительный человек откровенничает, а деловой человек слушает да ест, а потом и съест.

А ты ни за что люби.

За что превозносят любовь?За страдания. Людям нравится ощущать себя святыми мучениками, заложниками страстей. Любовь — сложнейшая эмоция, но она конечна, как и всё в этом мире. И нет в ней ничего святого, как и в тех, кто верит и ждёт её.

Бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие.

Дурак, признавший, что он дурак, уже не дурак.

Этот шаг нужно обдумать и разрешить, но этот шаг, не из тех что обдумываются, а из тех на который просто решаются.

Перестать читать книги — значит перестать мыслить.

А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

И благородные чувства наши умирают. Вместо них наступает благоразумие.

Вино скотинит и зверит человека, ожесточает его и отвлекает от светлых мыслей, тупит его.

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

Юмор есть остроумие глубокого чувства.

Запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь, уважайте жизнь!

Что такое талант? Талант есть способность сказать или выразить хорошо там, где бездарность скажет и выразит дурно.

Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием.

Каждый человек несет ответственность перед всеми людьми за всех людей и за все.

Соприкосновение с природой есть самое последнее слово всякого прогресса, науки, рассудка, здравого смысла, вкуса и отличной манеры.

Человек любит считать свои беды, но не считает радостей.

Тот, кто хочет увидеть живого Бога, пусть ищет его не в пустом небосводе собственного разума, но в человеческой любви.

В жизни всё временно. Если всё идёт хорошо — наслаждайся, это не будет длиться вечно. Ну, а если всё паршиво — не кисни, это тоже не навсегда.

Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее. Она не стоит такой любви.

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании ее, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!

Тоска моя о ней свела бы меня в гроб и буквально довела бы меня до самоубийства. Я несчастный сумасшедший! Любовь в таком виде есть болезнь.

Счастье не в одних только наслаждениях любви, а в высшей гармонии духа.

Другой никогда не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

Если бы как-нибудь оказалось… что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины…

Фантазия есть природная сила в человеке… Не давая ей утоления, или умертвишь ее, или обратно — дашь ей развиться именно чрезмерно (что вредно).

Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.

Кто виноват, что они несчастны и не умеют жить, имея впереди по шестьдесят лет жизни?

Лгут только одни негодяи.

Ничему не удивляться есть, разумеется, признак глупости, а не ума.

Тоска моя о ней свела бы меня в гроб и буквально довела бы меня до самоубийства. Я несчастный сумасшедший! Любовь в таком виде есть болезнь.

Осмыслить и прочувствовать можно и верно, и разом, но сделаться человеком нельзя разом, а надо выделяться в человека.

Искусство только тогда будет верно человеку, когда не будет стеснять его свободу развития.

Молчать — большой талант.

Писатель, произведения которого не имели успеха, легко становится желчным критиком: так слабое и безвкусное вино может стать превосходным уксусом.

Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.

Описание цветка с любовью к природе гораздо более заключает в себе гражданского чувства, чем обличение взяточничества, ибо тут соприкосновение с природой, с любовью к природе.

Да будут прокляты эти интересы цивилизации, и даже самая цивилизация, если для сохранения ее необходимо сдирать с людей кожу.

Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?

Фантастическое составляет сущность действительности.

Тогда только очищается чувство, когда соприкасается с красотою высшей, с красотою идеала.

Отцы и учителя, мыслю: «Что есть ад?»Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить».

Человек он умный, но чтоб умно поступать — одного ума мало.

За что превозносят любовь?За страдания. Людям нравится ощущать себя святыми мучениками, заложниками страстей. Любовь — сложнейшая эмоция, но она конечна, как и всё в этом мире. И нет в ней ничего святого, как и в тех, кто верит и ждёт её.

Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!

Человек — целый мир, было бы только основное побуждение в нем благородно.

Чтоб умно поступать — одного ума мало.

Париж — единственный город в мире, где можно страдать, но не быть несчастным.

Совесть — это действие Бога в человеке.

Ограниченному обыкновенному человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.

Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камни во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдешь до цели.

Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными руками может сделать много добра.

Станьте солнцем-и вас все увидят.

Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами (всечеловеками).

Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.

Душа исцеляется рядом с детьми.

Я перед ним виноват, следовательно, я должен ему отомстить.

Истина без любви — ложь.

Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!

Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

Искусство никогда не оставляло человека, всегда отвечало его потребностям и его идеалу, всегда помогало ему в отыскании этого идеала, — рождалось с человеком, развивалось рядом с его исторической жизнью.

Русский весьма часто смеется там, где надо плакать.

Штука в чем: Если ты холоден — ты ранишь людей. Если ты чувствительный — люди ранят тебя.

Если русскому школьнику дать карту звездного неба, он ее тотчас исправит.

Без идеалов, то есть без определенных хоть сколько-нибудь желаний лучшего, никогда не может получиться никакой хорошей действительности.

Тут нужно говорить глаз на глаз… чтоб душа читалась на лице, чтоб сердце сказывалось в звуках слова. Одно слово, сказанное с убеждением, с полной искренностью и без колебаний, лицом к лицу, гораздо более значит, нежели десятки листов исписанной бумаги.

Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов.

Созидается общество началами нравственными. [/su_note]

Страдания и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца.

Если хочешь победить весь мир, победи себя.

В женском характере есть такая черта, что если, например, женщина в чем виновата, то скорей она согласится потом, впоследствии, загладить свою вину тысячью ласк, чем в настоящую минуту, во время самой очевидной улики в проступке, сознаться в нем и попросить прощения.

Когда мы счастливы, мы так добры.

Есть такие характеры, которые очень любят считать себя обиженными и угнетенными, жаловаться на это вслух или утешать себя втихомолку, поклоняясь своему непризнанному величию.

Душа исцеляется рядом с детьми.

Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей.

Пожелавший правды уже страшно силен.

Бывают иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг, внезапно, прежде чем скажем слово.

В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.

Знание не перерождает человека: оно только изменяет его, но изменяет не в одну всеобщую, казенную форму, а сообразно натуре этого человека.

Я хочу такого общества, где бы я не мог делать зла, а такого именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел его делать сам.

Постарайтесь читать умные и серьезные книги, а жизнь сделает остальное.

Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными руками может сделать много добра.

Мир спасёт красота.

Жизнь скучна без нравственной цели, не стоит жить, чтобы только питаться, это знает и работник — стало быть, надо для жизни нравственное занятие.

Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

Дура с сердцем и без ума, такая же несчастная дура, как и дура с умом и без сердца.

В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.

Когда тебе в следующий раз захочется поныть, попробуй для начала потренироваться перед зеркалом — увидишь, насколько ты смешно и жалко выглядишь.

Самые серьезные проблемы современного человека происходят оттого, что он утратил чувство осмысленного сотрудничества с Богом в Его намерении относительно человечества.

Главное — не лгите самому себе!

В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.

Главное в человеке — это не ум, а то, что им управляет: характер, сердце, добрые чувства, передовые идеи.

Не надо думать, что человек, поступающий в соответствии со своими убеждениями, уже порядочный человек. Надо проверить, а порядочны ли его убеждения.

Сарказм — последняя уловка стыдливых и целомудренных сердцем людей, которым грубо и навязчиво лезут в душу.

Человек ищет не столько бога, сколько чудес..

В том-то и признак настоящего искусства, что оно всегда современно, насущно, полезно.

Есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убежденные, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы, стыдящиеся собственной подлости при непременном намерении все-таки ее докончить, и, наконец, просто подлецы, чистокровные подлецы.

Выражаются иногда про зверскую жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.

Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

Есть вещи о которых не только нельзя умно говорить, но о которых и начинать-то говорить неумно.

Можно ли любить всех, всех людей… Конечно, нет, и даже неестественно. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.

Люди не любят, более того, ненавидят тех, кого они обидели.

Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.

Перестать читать книги — значит перестать мыслить.

Чем больше человек способен откликаться на историческое и общечеловеческое, тем шире его природа, тем богаче его жизнь и тем способнее такой человек к прогрессу и развитию.

При всяком положении можно поставить себя с достоинством.

Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений.

Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома.

Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.

Не потеряйте жизни, берегите душу, верьте в правду. Но ищите ее пристально всю жизнь, не то ужасно легко сбиться.

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

Учитесь и читайте. Читайте книги серьезные. Жизнь сделает остальное.

Тут нужно говорить глаз на глаз… чтоб душа читалась на лице, чтоб сердце сказывалось в звуках слова. Одно слово, сказанное с убеждением, с полной искренностью и без колебаний, лицом к лицу, гораздо более значит, нежели десятки листов исписанной бумаги.

Всякая любовь проходит, а несходство всегда остается.

Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить, как с собой.

Безумцы прокладывают пути, по которым следом пойдут рассудительные.

Русская женщина все разом отдает, коль полюбит — и мгновение, и судьбу, и настоящее, и будущее: экономничать не умеют, про запас не прячут, и красота их быстро уходит в того, кого любят.

Народ пьянствует, молодежь образованная от бездействия перегорает в несбыточных снах и грезах, уродуется в теориях; откуда-то жиды наехали, прячут деньги, а всё остальное развратничает.

Молчать — большой талант.

Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием.

Время — это отношение бытия к небытию.

Счастье не в одних только наслаждениях любви, а в высшей гармонии духа.

Человек, умеющий обнимать – хороший человек.

Поэзия есть внутренний огонь всякого таланта.

Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что по смеху можно узнать человека, и если вам с первой встречи приятен смех кого-нибудь из совершенно незнакомых людей, то смело говорите, что это человек хороший.

Люди ограниченные… гораздо меньше делают глупостей, чем люди умные.

Холод-только для погоды. Не впускайте его в свою душу.

Подавлять в себе долг и не признавать обязанности, требуя в то же время всех прав себе, есть только свинство.

Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.

Деньги — это отчеканенная свобода.

Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.

Лишь трудом и борьбой достигается самобытность и чувство собственного достоинства.

Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение и к себе и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самом.

Без детей нельзя было бы так любить человечество.

Жизнь, везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле нас будут люди, и быть человеком между людьми и оставаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастных ситуациях, не уныть, и не пасть — вот в чем жизнь, в чем задача её.

Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой.

В нашей странной России можно делать все что угодно.

Пусть я не достигну ничего, пусть расчет неверен, пусть лопну и провалюсь, все равно — я иду. Иду потому, что так хочу.

Простите нам наше счастье и пройдите мимо.

Эгоисты капризны и трусливы перед долгом: в них вечное трусливое отвращение связать себя каким-нибудь долгом.

Любовью все покупается, все спасается… Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи еще выкупишь.

Всякий, кто захотел истины, уже страшно силен.

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Таланту нужно сочувствие, ему нужно, чтоб его понимали.

Муравей знает формулу своего муравейника, пчела тоже своего улья, но человек не знает своей формулы. Откуда же, коли так, взяться идеалу гражданского устройства в обществе человеческом?

Вы мне ненавистны, — именно тем, что я так много вам позволила, и еще ненавистнее тем, что так мне нужны.

Человек, который не был ребенком, будет плохим гражданином.

Вы сказали это случайно — следовательно, сказали искренне.

Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное — уважай сам себя.

Милостыня развращает и подающего, и берущего, и сверх того не достигает цели, потому что только усиливает нищенство.

У честных врагов бывает всегда больше, чем у бесчестных.

В чём свобода? В том ли, чтоб предаться всем возможным течениям или овладеть собой и своими стремлениями?

Меня зовут психологом. Неправда. Я лишь реалист в высшем смысле, — то есть изображаю все глубины души человеческой.

Без великодушных идей человечество жить не может.

Уничтожьте мои желания, сотрите мои идеалы, покажите мне что-нибудь лучше, и я пойду за Вами.

На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился чем смотрит.

Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнешь читать в такой книжке, так сам все помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь.

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

Человек всю жизнь не живет, а сочиняет себя, самосочиняется.

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на нее и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

Разум, наука и реализм могут создать лишь муравейник, а не социальную гармонию, в которой бы можно было ужиться человеку.

Атеизм есть болезнь аристократическая, болезнь высшего образования и развития, стало быть, должна быть противна народу.

Идея о бессмертии — это сама жизнь, живая жизнь, ее окончательная формула и главный источник истины и правильного сознания для человечества.

Я боюсь только одного — оказаться недостойным моих мучений.

Подлецы любят честных людей.

Женщины — наша большая надежда, может быть, послужат всей России в самую роковую минуту.

Если хотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или как он волнуется благороднейшими идеями, а смотрите на него лучше, когда он смеется. Хорошо смеется человек — значит, хороший человек.

Я странно читаю, и чтение странно действует на меня. Что-нибудь, давно перечитанное, почитаю вновь и как будто напрягусь новыми силами, вникаю во все, отчетливо понимаю и сам извлекаю умение создавать.

Никто-то, никто-то не должен знать, что между мужем и женой происходит, коль они любят друг друга. И какая бы ни вышла у них ссора, мать родную, и ту не должны себе в судьи звать и один про другого рассказывать. Сами они себе судьи. Любовь — тайна Божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта, что бы там ни произошло. Святее от этого, лучше. Друг друга больше уважают, а на уважении много основано.

Несчастье-заразная болезнь. Несчастным и бедным нужно сторониться друг от друга, чтоб еще больше не заразиться.

Нет ничего проще, чем осудить злодея и нет ничего сложнее, чем понять его.

Низкая душа, выйдя из-под гнета, сама гнетет.

Велика радость любви, но страдания так велики, что лучше не любить вовсе.

О, как несносен счастливый человек в иную минуту !

Иного выгоднее иметь в числе врагов, чем в числе друзей.

Сколько зла можно устранить откровенностью!

Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив.

Истина — поэтичнее всего, что есть на свете…

Любовью все покупается, все спасается. Любовь такое бесценное сокровище,

что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи еще выкупишь.

Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом.

Красота присуща всему здоровому.

Я представить не могу положения, чтоб когда-нибудь было нечего делать.

Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком.

Человек есть существо, ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее определение человека.

В несчастии яснеет истина.

Кто не любит природы, тот не любит человека, тот не гражданин.

Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей.

Если хочешь победить весь мир, победи самого себя.

Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.

Время есть отношение бытия к небытию.

Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдешь до цели.

Как хороша жизнь, когда что-нибудь сделаешь хорошее и правдивое.

Когда я вижу вокруг себя, как люди, не зная, куда девать свое свободное время, изыскивают самые жалкие занятия и развлечения, я разыскиваю книгу и говорю внутренне: этого одного довольно на целую жизнь.

Таланту нужно сочувствие, ему нужно, чтоб его понимали.

Если хотите, человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив. Если же он будет постоянно счастлив, то он тотчас же сделается глубоко несчастлив.

Веселость человека — это выдающаяся черта человека.

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве!

Высоким слогом всё можно опошлить.

Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.

При неудаче все кажется глупо.

Деньги тем всего подлее и ненавистнее, что они даже таланты дают. И будут давать до скончания мира.

Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.

Нет такой идеи, такого факта, которого бы нельзя было опошлить и представить в смешном виде.

К сожалению, правда почти всегда бывает не остроумна.

Нет ничего в мире труднее прямодушия и нет ничего легче лести.

Безумцы прокладывают пути, по которым следом пойдут рассудительные.

Взрослые не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей.

Нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, чем сказать ему, что он не оригинален, без особых талантов и человек обыкновенный.

Если кто погубит Россию, то это будут не коммунисты, не анархисты, а проклятые либералы.

Настоящая правда всегда неправдоподобна… Чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи. Люди всегда так и поступали.

Тот, кто желает увидеть живого Бога, пусть ищет его не в пустом небосводе собственного разума, но в человеческой любви.

Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом.

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность. 

Если хочешь победить весь мир, победи самого себя

Искусство есть такая потребность для человека, как есть и пить. Потребность красоты и творчества, воплощающего ее, — неразлучна с человеком, и без нее человек, может быть, не захотел бы жить на свете.

Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.

Нельзя любить то, чего не знаешь.

Милостыня развращает и подающего и берущего и, сверх того, не достигает цели, потому что только усиливает нищенство.

Нет выше идеи, как пожертвовать собственной жизнью, отстаивая своих братьев и свое отечество…

Кто вступил на нижнюю ступень, тот непременно ступит и на верхнюю.

Главное, самому себе не лгите.

Когда весь человек счастья достигнет, то времени больше не будет, потому что не надо.

Человек в стыде обыкновенно начинает сердиться и наклонен к цинизму.

В основе всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм.

Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камнями во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдешь до цели.

Но что же мне делать, если я наверное знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм. И чем добродетельнее дело — тем более тут эгоизм. Люби самого себя — вот одно правило, которое я признаю. Жизнь — коммерческая сделка..

Деньги есть чеканенная свобода.

Человек в стыде обыкновенно начинает сердиться и наклонен к цинизму.

Влюбиться не значит любить: влюбиться можно и ненавидя.

Безмерное самолюбие и самомнение не есть признак чувства собственного достоинства.

Человек существо легкомысленное и неблаговидное, и может быть, подобно шахматному игроку, любит только один процесс достижения цели, а не самую цель. И, кто знает, может быть, что и вся-то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности процесса достижения, иначе сказать — в самой жизни, а не собственно в цели.

Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить.

Я крепко убежден, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание — болезнь.

Великие мысли происходят не столько от великого ума, сколько от великого чувства.

Бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие.

В каждой женщине есть своя изюминка, но для того, чтобы ее найти, не нужно крошить весь пирог.

В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.

Деньги — это чеканная свобода.

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

Она его выдумала, и в свою выдумку сама же первая и уверовала. Он был нечто вроде какой-то ее мечты.

Другой никогда не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

Высшая и самая характерная черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее.

Русский весьма часто смеется там, где надо плакать.

Вранье есть единственная человеческая привилегия перед всеми организмами.

Можно говорить неправду и без намерения, вполне веруя, что говоришь правду.

Истинно великие люди должны ощущать на свете великую грусть.

Чем образованнее человек, тем более он учится, и так всю жизнь. … Для того же, чтоб заняться самообразованием, всегда можно найти время даже и при семейных тягостях и при служебных занятиях.

Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил.

Ради бога отучитесь, добрый друг мой, от этой манеры судить о делах людей, не зная их в подробности.

Нет, видно, всего труднее на свете самим собою стать.

 

уроки Достоевского для людей XXI века

Фёдор Михайлович Достоевский, несомненно, явил своим творчеством и самой своей жизнью феномен «пророчества» и христианского «апостольства» через художественное слово.
Фото: DMITRY CHASOVITIN/ GLOBALLOOKPRESS

Ровно два столетия назад, осенним днём 1821 года, в Москве родился человек, ставший для всего мира «главным русским писателем» и выразителем «загадочной русской души». Ему посвящены сотни тысяч исследований на разных языках, стоят памятники в десятках городов. Многое из предсказанного Достоевским в книгах сбылось в действительности, а герои его романов продолжают ходить между нами. Открытые им бездны человеческой души до сих пор пугают многих, а философские максимы и нравственные идеалы вызывают не только горячую любовь, но и жгучую ненависть. Но усвоили ли мы уроки Достоевского?
Фёдор Михайлович, несомненно, явил своим творчеством и самой своей жизнью феномен «пророчества» и христианского «апостольства» через художественное слово. И слово это было особым – как бы выходящим за пределы собственно литературы. Недаром его не любили «чистые стилисты» – Бунин и Набоков. Последний сравнивал творчество Достоевского со свечой, зажжённой днём в комнате, наглухо занавешенной от дневного света.
Но внутренний свет автора «Братьев Карамазовых» был в своём роде сильнее солнечного. Ибо Солнцем был для него Христос: «Если бы как-нибудь оказалось.., что истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины». Соответственно, и тьма, которую писатель открыл в людях, включая себя самого, была пугающа. Он бестрепетно, с предельной честностью исследовал, как уживаются в душе человека «идеал содомский» с «идеалом Мадонны». И если это в каком-то смысле была исповедь, то вела она в итоге к христианской проповеди. Которая доходила и до неверующих. Достоевский уточнял:

Не метафизик зла и не гуманист

Глубиной проникновения в потаённые закоулки души, в метафизику зла он оказался близок «отцу абсурда» Кафке и даже сумасшедшему богоборцу Ницше. Критик-народник Николай Михайловский за это же назвал его «жестоким талантом», а Максим Горький обругал «нашим злым гением». Философ-публицист Василий Розанов (ему Царьград тоже посвятил большую статью) в «Опавших листьях» выдал совсем уж несправедливую характеристику: «Достоевский, как пьяная нервная баба, вцепился в «сволочь» на Руси и стал пророком её.»
Нет, не «пророком сволочи» и тем более не апологетом «относительности» добра и зла был писатель, а тем, кто спускался в мрачные подземелья, проходил сквозь густой болотный туман с фонарём духовного света. «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей», – говорил он устами своего героя во «Сне смешного человека».
А в «Дневнике писателя» сформулировал: «Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно – идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные “высшие” идеи жизни… лишь из одной её вытекают.»
Как никто другой Достоевский доказал эту истину «от обратного». Если нет бессмертия души, то получайте раскольниковское предницшеанство: «Тварь ли я дрожащая или право имею?». Или тотальный эгоизм «подпольного человека»: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить». А как итог – болезненная интеллектуальная загвоздка Ивана Карамазова: «Если Бога нет, то всё дозволено».
Русского гения часто норовят назвать «гуманистом», но он никогда не был таковым, если брать точное значение этого слова: «Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?» Воистину пророчески – и по отношению к страшным урокам ХХ века, и к нынешнему расчеловечению – звучит вывод писателя:

Кого корёжит автор «Бесов»?

С жуткой прозорливостью разгаданные Достоевским бесы в человеческом облике Петеньки Верховенского – это ведь не только про «русскую революцию». Это прямо про сегодняшнюю реальность: «Но одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, – вот чего надо!»
Мышь, которую «жидок Лямшин» (маленький почтамтский чиновник из «Бесов») засунул за киот иконы, – разве это не то же самое, что кощунственная выставка Марата Гельмана «Осторожно, религия!» и многие другие подобные?
Болезненная ненависть к православию, к русскому народу – явный признак «бесов» во плоти – и во времена писателя, и ныне. Поэтому и корёжит их творчество Фёдора Михайловича во все эпохи. Известны отзывы Ульянова-Ленина о произведениях Достоевского: «морализирующая блевотина», «реакционная гадость», от которой «тошнит». Через десятилетия «революционную перекличку» подхватывает Анатолий Чубайс: «Я испытываю почти физическую ненависть к этому человеку. Он, безусловно, гений, но его представление о русских как об избранном, святом народе, его культ страдания и тот ложный выбор, который он предлагает, вызывают у меня желание разорвать его на куски. »
Чубайс и Ленин откровенны. Как и Дмитрий Быков, называющий Достоевского «началом русского фашизма» и «главной бедой человечества в XIX веке». Другие не могут себе этого позволить: как же, признанный гений – не комильфо. Но при этом всё равно втайне ненавидят, морщатся, хотя бы за такие его высказывания: «Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить».

Всечеловек, а не общечеловек

Некоторые до сих пор тщатся подредактировать, отделить художника Достоевского от его «заблуждений». Так, ещё с советских времён либеральные литературоведы пытались противопоставить публицистику и художественные произведения писателя, его ранние и поздние вещи, и всё это вместе – «великодержавному шовинизму», дружбе с «этим ужасным Победоносцевым». На самом деле Достоевский был целен. «Дневник писателя» – это продолжение его романов – и наоборот. А «Бедные люди», восхитившие Некрасова, аукаются с «Преступлением и наказанием» на новой высоте. Творчество Достоевского – перевёрнутое и гиперболизированное отражение жизни самого писателя. Он близко видел в больнице у отца на Божедомке жизнь и смерть отверженных бедняков, встречал в Инженерном училище – Раскольниковых; в трущобах Петербурга – Сонечек Мармеладовых, а в кружке Петрашевского – Шатовых и Кирилловых.
Он – стоявший на Семёновском плацу с мешком на голове в ожидании расстрела, а потом четыре года гремевший кандалами на каторге; похоронивший первую жену и двух детей, всю жизнь нуждавшийся – в отличие от большинства писателей-современников мог сказать, что узнал русскую жизнь и русский народ из самых глубин. И имел полное право сказать о нём:

Тяжёлые жизненные испытания вернули ему православную веру во всей своей глубине – с народным состраданием к людям и любовью ко Христу, с пониманием спасительности для России уваровской формулы «Православие. Самодержавие. Народность», а с другой стороны – смертельной опасности либеральной фронды и революционного нигилизма.
Но Достоевский не стал бы всемирным гением, если бы, будучи глубоко русским человеком, не вывел бы своей главной идеи – всечеловека. Она особенно ярко прозвучала в знаменитой «пушкинской речи» писателя, вызвавшей экстатический восторг слушателей самых разных убеждений:

В этом выходе за рамки узкого национализма писатель исповедовал и проповедовал то, что Истина едина, и она объединит Восток и Запад в Любви Христовой. А для служения ей можно и нужно жертвовать национальным эгоизмом, потому что Россия и русские предизбраны Богом для такого подвига – как мессианский народ.
«Всечеловека» Достоевского некоторые начали позже лукаво смешивать с космополитом без корней, но сам писатель именовал последних «общечеловеками», противопоставляя эти понятия. В одной из самых глубоких книг о русском гении «Достоевский о России и славянстве» (1940) канонизированный Сербской Православной Церковью Преподобный Иустин (Попович) написал: «Достоевский – пророк, ибо он всечеловек». А также… философ, мученик и наконец – «апостол, ибо всечеловек».

Великий Инквизитор в царстве ковида

Пройдя в юности через искушение социализмом, Фёдор Михайлович навсегда отверг любые прожекты устроения социума «по плану», любые социальные «матрицы». Сначала – братья во Христе, а потом уже «братство», отвечал он на известные лозунги современников. Так, Николай Бердяев определил удивительно точно: «Достоевский наносит удар за ударом всем теориям и утопиям человеческого благополучия, земного блаженства, окончательного устроения и гармонии.»
При этом Фёдор Михайлович остро чувствовал, что большая часть человечества скоро отвергнет и уже, начиная с Запада, почти отвергло – как бремя, так и свободу Христа, преклонившись перед материальными благами. «Ничего и никогда не было для человека и человеческого общества невыносимее свободы», – говорит Великий Инквизитор. Этот гениально выведенный писателем в «Братьях Карамазовых» образ-символ не только и не столько католической подмены христианства, сколько грядущей глобальной и тоталитарной антиутопии, в которую мы сегодня вползаем.

Генетический код русской нации

Сам Достоевский, с тревогой вглядываясь в грядущее, всё же верил в конечную победу Света, Любви и истинной Свободы. И особую роль в этой победе над тьмой отводил православной царской России и русскому народу. Именно в этом смысле нужно понимать его «имперский» лозунг»: «Константинополь рано или поздно будет наш». Или слова о том, как дороги русским «священные камни Европы», святость которых перестали понимать сами европейцы. Абсолютно трезво, без народнического или толстовского «придыхания» глядя на соотечественников, он говорил: «Нет, судите наш народ не по тому, что он есть, а по тому, чем желал бы стать. А идеалы его сильны и святы.»
Именно поэтому наш современник – прекрасный русский поэт Юрий Кублановский назвал творчество Достоевского «генетическим кодом русской нации».
Удивительно, но даже большевики не смогли замолчать нелюбимого ими Фёдора Михайловича, начав его издавать с 1930-го малыми тиражами, а с конца 1950-х – и огромными. Подсчитано, что Достоевский был издан в СССР 428 раз суммарным тиражом 34,5 млн. экземпляров!
На Западе были и есть свои ненавистники Достоевского, но он остаётся самым читаемым и издаваемым русским писателем. Курт Воннегут в «Бойне номер пять» признал, что «абсолютно всё, что нужно знать о жизни, есть в книге «Братья Карамазовы». А Альберт Эйнштейн выдал и вовсе удивительное откровение о том, что Достоевский дал ему для создания теории относительности больше, чем математик Гаусс. Многие ли из наших молодых, да и не очень молодых соотечественников могут сказать нечто подобное о своём национальном гении?

Что с того?

Великих писателей у нас ныне принято вспоминать перед школьными экзаменами и по большим юбилеям. Да и то – не всех. Между тем Фёдор Михайлович Достоевский – это не из истории литературы. Это наша сегодняшняя жизнь, а также пути в будущее и предостережения от некоторых из них.
Между нами бродят во множестве Петеньки Верховенские, Лебезятниковы, Смердяковы, Федьки-каторжники. Море «двойников». Постаравшись, можно найти и Макаров Девушкиных и Дмитриев Карамазовых. Но с трудом сыщешь уже Версиловых, князей Мышкиных, Алёш Карамазовых. Наверняка они есть – просто навязанный нашему народу «мейнстрим», увы, отторгает идеалы Достоевского. Или, что хуже – профанирует их. А ведь писатель в той же «пушкинской речи» дал нам завет на все времена:


Если мы всего этого не хотим слышать, то что же мы тогда жалуемся и вопрошаем друг у друга в соцсетях: кто разрушил нашу жизнь? Из «достоевского далека» нам вежливо отвечает следователь Порфирий Петрович: «Вы и убили-с».

Андрей САМОХИН, журналист, писатель

Рукописи Достоевского

Очередной рассказ из цикла «Жемчужины Ленинки» — о рукописях Фёдора Михайловича Достоевского, хранящихся в Российской государственной библиотеке.

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

Черновики и записные книжки Федора Михайловича Достоевского (1821—1881) составляют в РГБ фонд № 93, хранящийся в научно-исследовательском отделе рукописей. История формирования этого фонда развивалась не без элементов детективного жанра, черты которого есть во всех произведениях писателя.

В течение жизни Достоевского и после его смерти жена писателя Анна Григорьевна собирала и хранила его архив. Она оставила завещательное распоряжение, составленное в начале 1900-х годов «En cas de ma mort au d’une maladie grave» («На случай моей смерти или тяжелой болезни»). В нём она завещала рукописи мужа внукам Федору и Андрею, а права на сочинение — сыну Федору. К этому времени часть упоминаемых в завещании рукописей была передана Анной Григорьевной на хранение в сейф Государственного банка (с 1899 года) и в Исторический музей в Москве. В Историческом музее в одной из комнат трудами Анны Григорьевны был создан музей писателя. Очевидно, что значительная часть рукописей семейного архива Достоевских продолжала оставаться в семье.

После 1917 года Анна Григорьевна сначала уезжает на Кавказ, а затем в Крым и увозит часть архива. В 1918-м она умирает. Рукописи оказались у частных лиц. Советским литературоведом и достоеведом Верой Степановной Нечаевой было установлено, что в 1920 году на Кавказе «происходили розыски похищенных рукописей», «возможно, частью этих похищенных рукописей явились материалы, вывезенные в 1922 г. из Тбилиси заведующим Центрархивом М. Н. Покровским и присоединенные к материалам Достоевского, изъятым из сейфа банка».

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

Рукописи, хранившиеся в сейфе банка, по постановлению Совета народных комиссаров от 24.06.1921 г. Наркомфин передал 12 ноября 1921 года в Центрархив. В настоящее время они хранятся в РГАЛИ (Российском государственном архиве литературы и искусства). Впоследствии к ним присоединялись другие части семейного архива Достоевского, оказавшиеся разбросанными по разным городам СССР.

В Историческом музее Москвы рукописи Достоевского хранились до 1929 года, когда музей писателя в составе Исторического музея закрыли и все архивные материалы передали в научно-исследовательский отдел рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина (ГБЛ). В 1939 году к этому комплексу присоединились архивные документы упраздняемого мемориального музея писателя при Мариинской больнице на Божедомке. 25 сентября был подписан акт приёма-передачи архива из музея Достоевского в отдел рукописей. Мемориальный музей входил в структуру ГБЛ и был ликвидирован приказом директора. Тогда же в отдел рукописей поступило и Евангелие, принадлежавшее Федору Михайловичу. Помимо этого комплекса архивных материалов в отдел рукописей продолжали поступать документы Федора Михайловича от частных лиц. Последнее поступление датируется 1975 годом.

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

«Хочу быть человеком»

Один из наиболее ранних документов, имеющих отношение к жизни писателя — Книга для записи рождений и смертей Сретенского сорока церквей Св. апостолов Петра и Павла, в которой на 148 листе имеется запись о рождении Федора Михайловича: «Октября 30 дня родился младенец, в доме больницы для бедных, у штаб-лекаря Михаила Андреевича Достоевского сын Фёдор». Больница для бедных стала местом рождения писателя не по скудости средств его семьи, а по нахождению новой службы отца. Интересно, что в 1920-х годах она будет называться Больница социальных болезней имени Ф. М. Достоевского. Исцеляемыми были бедные люди — именно они станут героями первой повести молодого Достоевского.

В 16 лет будущий писатель поступает в Главное инженерное училище, откуда регулярно пишет письма отцу и брату Михаилу — «брату и другу Мишеньке», как он его часто называет, своему единственному поверенному. С братом обсуждаются такие материи, обращение к которым показалось бы папеньке ненужным умствованием. «Мне кажется, что мир наш — чистилище духов небесных, отуманенных грешною мыслию, — пишет он брату. — Мне кажется, мир принял значенье отрицательное, и из высокой, изящной духовности вышла сатира». Отцу он пишет в основном о деньгах: «Лагерная жизнь каждого воспитанника военно-учебных заведений требует по крайней мере 40 р. денег. (Я Вам пишу все это потому, что я говорю с отцом моим), — пишет он 5—10 мая 1839 года. — В эту сумму я не включаю таких потребностей, как, например, иметь чай, сахар и проч. Это и без того необходимо не из одного приличия, а из нужды. Когда вы мокнете в сырую погоду, придя с ученья усталый, озябший, без чаю можно заболеть, что со мною случилось прошлого года на походе. Но все-таки я, уважая Вашу нужду, не буду пить чаю». Через два месяца — брату: «Человек есть тайна. Её надо разгадать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

От переписки и записок Достоевского за 1841—1843 годы сохранилось не так много: два письма к брату за 1841 год, одна пятистрочная записка за 1842-й, пять писем за 1843-й. Между тем, биографы писателя считают, что именно в этот период он формировался как автор и выбирал свое будущее поприще. Он не связывает свою жизнь с открывшейся военно-инженерной карьерой. До нас не дошли его пробы пера: Достоевский явился как сложившийся автор сразу, без прелюдий. Свой первый литературный гонорар он получил за перевод «Евгении Гранде» Бальзака, вслед за которой появились «Бедные люди». С зимы 1844 года в его письмах начинают мелькать имена издателей и журналистов. А в июне 1845 года состоялось его триумфальное знакомство с Белинским и Некрасовым, первыми восторженными читателями его первой повести.

Готика против ножек

О рукописях Достоевского написано множество работ. Борис Томашевский, тоже много их изучавший, писал, что «Достоевский пишет роман за романом в поисках какого-то единого романа». Поэтому рукописи можно рассматривать как единый черновик, расположенный в порядке основных этапов творчества писателя, вмещающих подготовку к написанию и собственно работу над романами «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Дневник писателя», «Братья Карамазовы» (1865—1880). За эти годы Достоевским написано около 5000 страниц рукописного текста как на отдельных листках, как правило, сложенных вдвое, так и в записных тетрадях и книжках, на отдельных клочках бумаги и даже на конвертах писем, адресованных самому писателю.

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

В структуре рукописей исследователи выделяют несколько основных типов графических элементов: лица, дубовые листочки или крестоцвет, каллиграфия и готика (графические вариации на темы арок, башенок и стрельчатых окон готических зданий. Наибольшее их число содержится в рукописях к роману «Бесы»). Например, на 27-ми из 268 страниц рукописи, относящейся к периоду написания «Преступления и наказания», можно встретить изображения мужских и женских лиц. Графические элементы имеются в среднем на каждой 34-й странице: лица на каждой 47-й, дубовые листья (крестоцвет) — 132-й, каллиграфия — 12-й, готика — на каждой 22-й странице. Графические элементы преобладают на начальных этапах творческого процесса, это эгоцентрическая речь — «внутренняя по своей психологической функции и внешняя по структуре», по определению Льва Выготского. Поэтому черновики обладают признаками не только письменной, но и устной речи, бинарность механизма мыслительных процессов переводится на бумагу и рядом оказываются слово (каллиграфия) и образ (лицо, готика), пишут в статье «Рукописи Достоевского: рисунок и каллиграфия» Константин Баршт и Пеэтер Тороп.

«Пушкин, сочиняя, любил набрасывать пером профили и женские ножки. Достоевский рисовал в рукописях готические соборы, — пишет исследователь творчества Достоевского Игорь Волгин в книге „Родиться в России“. — Оба его младших брата, Андрей и Николай, сделались профессиональными архитекторами; старший брат, Михаил, как и он сам, — военным инженером. Пристрастие к архитектуре останется у Достоевского навсегда». Достоевский имел диплом Главного инженерного училища, лучшего в России учебного заведения военно-архитектурного профиля. Качество учебных работ лично проверял великий князь Михаил, что еще более повышало требовательность преподавателей. По свидетельству однокашников, Достоевский, явно скучавший на лекциях по геодезии, фортификации и математике, заметно оживлялся лишь на занятиях по двум дисциплинам: курсе русской словесности и лекциях по истории архитектуры. В готических рисунках Достоевского мы можем узнать стреловидные арки и витражи Кельнского, Миланского, Парижского соборов, которыми восхищался писатель. Готический стиль ассоциировался в его сознании с образом совершенной красоты, воплощающей в себе добро и истину. В готическом соборе он видел поэзию в камне, «как бы крик всей вселенной», как говорит один из героев романа «Подросток».

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

«Художник почерка»

Многие записи в тетрадях писателя выполнены каллиграфическим почерком. «Красивый» почерк чаще всего встречается в подготовительных материалах к «Преступлению и наказанию», и особенно к романам «Идиот» и «Бесы». «В арсенале писателя не просто много различных почерков, часто соседствующих на одной странице, но, можно даже сказать, что Достоевский имел свой специальный почерк для каждой выражаемой им мысли, каждого написанного слова, — считает Константин Баршт. — Этот разнообразный, разноликий „почерк“ Достоевского почти невозможно классифицировать: письменные стили, используемые писателем во время работы, плавно перетекают один в другой. Каждый имеет собственное место относительно двух противоположных полюсов быстрой, напоминающей своим внешним видом колючую проволоку, едва читаемой скорописи и поразительной по своему художественному совершенству „каллиграфии“, которая как бы олицетворяет собой некое идеальное в своем совершенстве художественное слово». Каллиграфия Достоевского — целый мир художественных образов, по своему богатству вполне соотносимых с миром творчества писателя. Интересно, что главного героя «Идиота» писатель называет «художником почерка» или «артистом», способным выразить в начертании буквы характер человека.

На протяжении всего творческого пути писатель менял сам способ оформления рукописей. Так, записи к «Преступлению и наказанию» не только по своему содержанию, но и по внешней форме резко отличаются от материалов к роману «Идиот», а рукописи «Идиота» не похожи на «Бесов». Объединяет их одно — мощный гений, до сих пор явственно демонстрирующий нам силу своего дара через многочисленные, слегка пожелтелые листочки, хранящиеся в РГБ.

Рукописи Ф. М. Достоевского. Фото: Мария Колосова, РГБ

Федор Достоевский Биография

 

Личный опыт

Федор Михайлович Достоевский родился в 1821 году, был вторым из семи детей и дожил до 1881 года. Его отец, военный врач, приписанный к штату народной больницы, был человеком суровым и самодовольным, а мать была противоположностью — пассивен, добр и великодушен — и, возможно, этим объясняется то, что Достоевский наполняет свои романы персонажами, как бы обладающими противоположными крайностями темперамента.

Раннее образование Достоевский получил в армейском инженерном училище, где скучная рутина и лишенная воображения студенческая жизнь ему явно наскучили. Поэтому он проводил большую часть своего времени, занимаясь литературными делами и читая новейших авторов; его склонность к литературе была навязчивой. И почти столь же навязчивой была озабоченность Достоевского смертью, ибо, пока юный ученик был в школе, его отец был убит крепостными в его имении. Это внезапное и дикое убийство тлело в молодом Достоевском, и когда он начинал писать, тема преступления, в особенности убийства, присутствовала в каждом новом издании. Это, конечно, главная забота Преступление и наказание . Достоевский никогда не был свободен от ужасов убийства, и даже в конце своей жизни он решил написать о другой насильственной смерти — смерти отца — как основу для Братья Карамазовы .

Проведя два года в армии, Достоевский начал свою литературную карьеру с романа « Бедняки », который сразу же стал популярным и получил высокую оценку критиков. Никогда прежде русский автор не исследовал так тщательно психологические сложности внутренних чувств человека и замысловатую деятельность его ума. После Бедные люди , единственным важным романом Достоевского за многие годы был Двойник , короткое произведение, посвященное раздвоению личности и содержащее генезис Преступление и наказание .

Пожалуй, самые переломные годы мелодраматической жизни Достоевского наступили вскоре после выхода в свет « Бедняков» . Эти годы включали в себя одни из самых активных, меняющихся фаз во всей русской истории, и Достоевский сыграл необычайно активную роль в эту эпоху перемен. Используя влияние, приобретенное благодаря его литературным достижениям, он стал участвовать в политических интригах сомнительного характера. Он, например, находился под сильным влиянием новых и радикальных идей, проникавших в Россию с Запада, и вскоре присоединился к тем, кто надеялся произвести революцию в России с помощью всевозможных западных реформ. Достоевский опубликовал много статей по различным политическим вопросам, прекрасно зная, что они незаконны и что вся печать контролируется и цензурируется правительством.

Мятежный писатель и его друзья, разумеется, вскоре были признаны изменниками-революционерами и посажены в тюрьму. Через девять месяцев ряд из них, в том числе и Достоевский, предстали перед судом, признаны виновными и приговорены к расстрелу.

Вся группа была соответственно собрана, все приготовления завершены, жертвы были связаны и им завязали глаза. Затем, за несколько секунд до того, как должны были раздаться выстрелы, прибыл гонец от царя. Отсрочка была предоставлена. На самом деле царь никогда не собирался расстреливать мужчин; он просто использовал этот жестокий метод, чтобы преподать урок Достоевскому и его друзьям. Однако эта мучительная встреча со смертью преследовала его всю оставшуюся жизнь.

После смягчения смертного приговора Достоевский был сослан в Сибирь и за четыре года пребывания там изменил все свои взгляды на жизнь. За это время, в ужасных условиях жизни, он начал пересматривать свои ценности. В человеке произошла полная перемена. Он испытал свой первый эпилептический припадок и начал отвергать до сих пор слепое принятие новых идей, которые впитывала Россия. Он пережил настолько глубокое духовное перерождение, что вышел с пророческой верой в священную миссию русского народа. Он считал, что спасение мира находится в руках русского народа и что в конечном итоге Россия поднимется, чтобы господствовать над миром. Именно в тюрьме Достоевский сформулировал свои известные теории о необходимости страдания. Страдание стало главным средством спасения человека.

Основные моменты карьеры

Достоевский женился еще в ссылке на молодой вдове. После ссылки он еще четыре года служил рядовым в армии, был помилован и покинул Сибирь, чтобы возобновить литературную деятельность. Вскоре он стал одним из великих представителей России. Затем в 1866 году он опубликовал свой первый великий шедевр « Преступление и наказание ».

Закончив Преступление и наказание , Достоевский снова женился и уехал за границу, надеясь обрести покой от многочисленных кредиторов, а также надеясь начать новый роман. Душевного покоя, которого так жаждал Достоевский, он так и не нашел; вместо этого он накопил еще больше вины в дополнение к своим постоянно растущим долгам от азартных игр. Роману, сочиненному Достоевским за границей, было 9 лет.0009 Идиот , история совершенно доброй и прекрасной души. В своих заметках Достоевский иногда называл своего героя «Князем Христом»; он надеялся создать человека, который не мог бы ненавидеть и не был бы способен на низменную чувственность. Роман — еще один его шедевр, увлекательное, напряженное исследование разрушительной силы добра.

Последний роман Достоевского, Братья Карамазовы , был его великим шедевром и сегодня считается шедевром западной литературы. Всего через год после ее публикации Достоевский умер, но уже был признан одним из величайших писателей России.

Фёдор Достоевский: философ свободы

22 декабря 1849 года группа политических радикалов была выведена из тюремных камер петербургской Петропавловской крепости, где их допрашивали в течение восьми месяцев. Повели на Семеновскую площадь, выслушали приговор к расстрелу. Им вручили длинные белые крестьянские рубашки и ночные колпаки — погребальные саваны — и провели последний обряд. Первых троих арестантов схватили за руки и привязали к столбу. Один заключенный отказался от повязки на глаза и вызывающе уставился в направленное на него оружие. В самый последний момент пушки были опущены, когда прискакал фельдъегерь с императорским указом о сокращении смертных приговоров до заключения в сибирский лагерь для военнопленных с последующей армейской службой рядовым. На самом деле спасение в последнюю минуту было запланировано заранее как часть наказания, аспект общественной жизни, который русские понимают особенно хорошо.

Рассказы подтверждают: из юношей, выдержавших это ужасное испытание, у одного поседели волосы; второй сошел с ума и так и не пришел в себя; третий, двухсотлетие которого мы отмечаем в 2021 году, написал «Преступление и наказание».

Мнимая казнь и годы в сибирской тюрьме, слегка беллетризованные в его романе «Записки из мертвого дома» (1860), навсегда изменили Достоевского. Его наивный, полный надежд романтизм исчез. Его религиозная вера углублялась. Садизм как заключенных, так и охранников научил его, что солнечный взгляд на человеческую природу, предполагаемый утилитаризмом, либерализмом и социализмом, нелеп. Реальные люди коренным образом отличались от того, что предполагали эти философии.

В последний момент пушки были опущены, когда прискакал курьер.

Люди живут не хлебом — или тем, что философы называли максимизацией «преимущества» — единым. Все утопические идеологии исходят из того, что человеческая природа в основе своей добра и проста: зло и кажущаяся сложность являются результатом испорченного общественного строя. Устраните нужду, и вы устраните преступность. Для многих интеллектуалов сама наука доказала эти утверждения и указала путь к лучшему из всех возможных миров. Все эти идеи Достоевский отвергал как пагубную бессмыслицу. «Ясно и понятно до очевидности, — писал он в рецензии на «Анну Каренину» Толстого, — что зло лежит в человеке глубже, чем предполагают наши обществоведы; что никакая социальная структура не уничтожит зло; что человеческая душа останется такой, какой она была всегда. . . и, наконец, что законы человеческой души еще так мало известны, так неясны для науки, так неопределенны и так таинственны, что нет и не может быть ни врачей, ни окончательных судей», кроме самого Бога.

Герои Достоевского поражают своей сложностью. Их непредсказуемое, но правдоподобное поведение напоминает нам об опыте, недосягаемом для «научных» теорий. Мы ценим, что люди, далекие от максимизации собственной выгоды, иногда намеренно делают из себя жертв, чтобы, например, почувствовать моральное превосходство. В «Братьях Карамазовых» (1880) отец Зосима замечает, что обижаться бывает очень приятно, а Федор Павлович отвечает, что это можно даже положительно отличить.

Люди — это не просто материальные объекты, и они сделают все, даже саморазрушительное, чтобы доказать, что это не так.

На самом деле люди причиняют себе вред по многим причинам. Они рвут собственные раны и получают от этого особое удовольствие. Они намеренно унижают себя. К собственному удивлению, они испытывают импульсы, вытекающие из давно подавляемой обиды, и в результате устраивают скандальные сцены или совершают ужасные преступления. Фрейд особенно ценил исследование Достоевским динамики вины. Но ни Фрейд, ни большинство западных читателей не поняли, что Достоевский намеревался в своих описаниях человеческой сложности преподать политические уроки. Если люди такие удивительные, такие «неопределенные и загадочные», то социальные инженеры обязательно принесут больше вреда, чем пользы.

Рассказчик «Дома мертвых» описывает, как заключенные иногда без видимой причины внезапно делают что-то крайне саморазрушительное. Они могут напасть на охранника, даже несмотря на то, что наказание в виде тысяч ударов обычно оказывается смертельным. Почему? Ответ заключается в том, что сущность человечности заключается в возможности неожиданности. Поведение материальных объектов вполне можно объяснить законами природы, и для материалистов то же самое можно сказать и о людях если не еще, то в ближайшем будущем. Но люди — это не просто материальные объекты, и они сделают все, даже саморазрушительное, чтобы доказать, что это не так.

Весь смысл тюрьмы, по мнению Достоевского, в том, чтобы ограничить возможность людей делать собственный выбор. Но выбор делает нас людьми. Эти заключенные набрасываются из-за своего неистребимого стремления иметь собственную волю, и это стремление, в конечном счете, важнее их собственного благополучия и даже самой жизни.

Безымянный рассказчик повести Достоевского 1864 года «Записки из подполья» (обычно именуемый «подпольным человеком») настаивает на том, что стремление общественных наук открыть железные законы человеческого поведения грозит свести людей к «клавишам рояля или органным нотам». Если такие законы существуют, если «когда-нибудь действительно откроют формулу всех наших желаний и капризов», — рассуждает он, — тогда каждый человек поймет, что «все делается само собой по законам природы». Как только эти законы будут обнаружены, люди перестанут нести ответственность за свои действия. Тем более

Тогда, конечно, все человеческие действия будут сведены в таблицы по этим законам, математически, как таблицы логарифмов до 108 000. . . . были бы изданы некоторые назидательные труды вроде нынешних энциклопедических словарей, в которых все будет так ясно рассчитано и обозначено, что больше не будет. . . приключения в мире. . . . Тогда будет построен хрустальный дворец [утопия].

Приключений больше не будет, потому что приключения связаны с ожиданием, а ожидание влечет за собой моменты, которые действительно важны: в зависимости от того, что вы делаете, возможен более чем один исход. Но для детерминиста законы природы гарантируют, что в любой данный момент может произойти только одно. Саспенс — это всего лишь иллюзия, возникающая из-за незнания того, что должно быть.

Если так, то все мучения выбора бессмысленны. Так же как вина и сожаление, поскольку обе эмоции зависят от возможности того, что мы могли бы сделать что-то другое. Мы испытываем то, что должны, но ничего не достигаем. Как выразился Толстой в «Войне и мире»: «Если мы признаем, что человеческая жизнь может [исчерпывающе] управляться разумом, тогда уничтожается возможность жизни».

«Меня называют психологом; это неправда», — писал Достоевский. «Я всего лишь реалист в высшем смысле».

Якобы «научный» взгляд на человечество превращает людей в объекты — буквально дегуманизирует их — и большего оскорбления и быть не может. «Всю жизнь меня обижали законы природы», — иронично замечает подпольный человек и делает вывод, что люди будут восставать против любого отрицания их человечности. Они будут участвовать в том, что он называет «злобой», в действиях, предпринятых «просто так», без какой-либо причины, кроме как показать, что они могут действовать против своей собственной выгоды и вопреки тому, что предсказывают так называемые законы человеческой психологии.

«Меня называют психологом; это неправда», — писал Достоевский. «Я всего лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины человеческой души». Достоевский отрицал, что он психолог, потому что он, в отличие от практиков этой науки, признавал, что люди на самом деле являются агентами, которые делают реальный выбор, за который они должным образом должны нести ответственность. Как бы подробно ни описывались психологические или социологические силы, действующие на человека, всегда остается что-то лишнее — некий «излишек человечности», как перефразировал мысль Достоевского философ Михаил Бахтин. Мы дорожим этим избытком, «человеком в человеке», как его называл Достоевский, и будем защищать его во что бы то ни стало.

Отрывок из «Записок из подполья» предвосхищает современные антиутопические романы, такие как «Мы» Евгения Замятина (1920–21) или «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли (1932), где герои восстают против гарантированного счастья. Они хотят, чтобы их жизнь была их собственной. Поместите человека в утопию, замечает человек из подполья, и он придумает «разрушение и хаос», сделает что-нибудь извращенное и, если представится возможность, вернется в мир страданий. Короче говоря, «вся работа человека, по-видимому, на самом деле состоит только в том, чтобы постоянно доказывать самому себе, что он человек, а не органная пробка. Это может быть ценой его кожи; но он доказал это».

В эссе, якобы посвященном русскому помешательству на сеансах и общении с демонами, Достоевский отвечает на скептическое возражение, что, поскольку эти черти могут легко доказать свое существование, предоставив нам какие-то невероятные выдумки, они не могут существовать. Они просто мошенничество, совершаемое на доверчивых. Насмешливо Достоевский отвечает, что этот аргумент несостоятелен, потому что черти (то есть, если черти существуют) должны были предвидеть ненависть, которую люди в конечном итоге испытают к получившейся утопии и чертям, которые ее осуществили.

Правда, сначала люди были бы в восторге от того, что, «как мечтают наши социалисты», все потребности удовлетворены, исчезла «разлагающая [социальная] среда, некогда источник всех пороков», и больше ничего не было. желать. Но через поколение,

Люди вдруг увидят, что у них больше нет жизни, что у них нет свободы духа, нет воли, нет личности. . . . они увидят, что их человеческий образ исчез. . . что их жизнь была отнята ради хлеба, ибо «камни превратились в хлеб». Поняли бы люди, что нет счастья в бездействии, что ум, который не трудится, увянет, что нельзя любить ближнего, не жертвуя ему чем-нибудь из своего труда. . . и что счастье заключается не в счастье, а только в попытке его достичь.

Или, как замечает человек из подполья, социальные инженеры воображают «завершенный» мир, совершенный готовый продукт. На самом деле «удивительное сооружение такого типа» уже существует: «муравейник». Муравейник стал любимым образом социализма Достоевского.

Человечность, в отличие от аморфности, требует не только продукта, но и процесса. Усилия имеют ценность только тогда, когда они могут потерпеть неудачу, в то время как выбор имеет значение, только если мир уязвим и частично зависит от того, делаем ли мы одно, а не другое. Муравьи не делают выбор. «С муравейника началась почтенная раса муравьев и муравейником они, вероятно, и закончатся, что делает величайшую честь их настойчивости и уравновешенности. Но человек — существо легкомысленное и, может быть, как шахматист, любит только процесс игры, а не сам конец».

Когда вы умножаете два на два, результат всегда один и тот же: нет ожидания, нет неуверенности, нет удивления.

Может быть, рассуждает подземный человек, «единственная цель на земле, к которой стремится человечество, заключается в непрекращающемся процессе достижения, или, другими словами, в самой жизни, а не конкретно в той цели, которая, конечно, всегда должна быть «дважды два четыре», то есть формулой, а ведь дважды два четыре — это уже не жизнь, господа, а начало смерти. Когда вы умножаете два на два, результат всегда один и тот же: нет напряжения, нет неуверенности, нет удивления. Вам не нужно ждать и смотреть, что придумают эти умножающие цифры на этот раз. Если жизнь такая, то она бессмысленна. В пароксизме гневного остроумия подпольный человек делает классный вывод:

Дважды два четыре, мне кажется, это просто наглость. Дважды два четыре — это щеголь, стоящий, подбоченясь, преграждающий вам путь и плюющийся. Я признаю, что дважды два четыре — вещь отличная, но если отдать всему должное, то дважды два пять — тоже иногда очень милая штучка.

В том же духе герой романа Достоевского «Идиот» (1869) замечает: «О, вы можете быть уверены, что Колумб был счастлив не тогда, когда он открывал Америку, а пока он открывал ее. Важна жизнь, не что иное, как жизнь — процесс открытия, вечный и непрекращающийся процесс, а не само открытие».

Люди всегда находятся в процессе становления или, как выразился Бахтин, они «недорабатываются». Они сохраняют способность «делать неверным любое внешнее и завершающее их определение. Пока человек жив, он живет тем, что он еще не завершен, что он еще не произнес своего последнего слова».

Этика требует, чтобы мы относились к людям как к людям, а не как к объектам, а это значит, что мы должны относиться к ним как к обладателям «удивления». Никогда нельзя быть слишком уверенным в других, коллективно или индивидуально. В «Братьях Карамазовых» Алеша объясняет Лизе, что обедневший и униженный капитан Снегирёв, в гордыне отказавшийся от предложенной ему крупной суммы денег, обязательно возьмет ее, если ее предложат снова. Сохранив свое человеческое достоинство, он обязательно примет дар, в котором так нуждается. Лиза отвечает:

Послушайте, Алексей Федорович. Разве этого нет во всех наших анализах? . . не презираем ли мы его, этого беднягу, — анализируя его душу вот так, как бы сверху, а? Быть настолько уверенным, что он возьмет деньги?

Достоевский понимал не только нашу потребность в свободе, но и наше желание избавиться от нее. Свобода дается ужасной ценой, и социальные движения, которые обещают избавить нас от нее, всегда будут иметь последователей. Это тема самых известных страниц, когда-либо написанных Достоевским, «Великий инквизитор», глава в Карамазове. Интеллигент Иван рассказывает свое ненаписанное «стихотворение» в прозе своему святому брату Алеше, чтобы объяснить свои глубочайшие тревоги.

Действие происходит в Испании во времена Инквизиции. История начинается с того, что Великий Инквизитор сжигает еретиков в аутодафе. Пока пламя пахнет воздухом, уже насыщенным лавром и лимоном, люди, как овцы, с запуганным благоговением наблюдают за ужасающим зрелищем. Прошло пятнадцать столетий с тех пор, как Иисус обещал скоро вернуться, и они жаждут какого-то знака от Него. Со Своей бесконечной жалостью Он решает явиться им. Мягко, бесшумно Он движется среди них, и они сразу узнают Его. «Возможно, это один из лучших пассажей в поэме, я имею в виду, как Его узнали», — замечает Иван с кривым самоуничижением. Откуда они знают, что он не самозванец? Ответ заключается в том, что когда вы видите божественную доброту, она настолько прекрасна, что никто не может сомневаться.

Инквизитор также знает, кто этот незнакомец, и немедленно приказывает его арестовать! Наместник Христа арестовывает Его! Почему? И почему охрана слушается, а народ не сопротивляется? Мы узнаем ответ на эти вопросы, когда Инквизитор посещает Узника в Его камере и открывает ему свое сердце.

Дмитрий замечает: «Человек широк, слишком широк; Я бы сделал его поуже!»

На протяжении всей истории человечества, объясняет Инквизитор, два взгляда на жизнь и человеческую природу боролись друг с другом. Каждая из них меняет свое название и определенные догмы в зависимости от времени и места, но остается неизменной по своей сути. Одна точка зрения, которую Инквизитор отвергает, принадлежит Иисусу: люди свободны, а добро имеет смысл только тогда, когда они свободно избраны. Другая точка зрения, которой придерживается Инквизитор, заключается в том, что свобода — это невыносимое бремя, потому что она ведет к бесконечной вине, сожалению, беспокойству и неразрешимым сомнениям. Цель жизни не свобода, а счастье, и чтобы быть счастливыми, люди должны избавиться от свободы и принять какую-то философию, претендующую на то, что у них есть ответы на все вопросы. Третий брат Карамазов, Дмитрий, заметил: «Человек широк, слишком широк; Я бы его поуже!», а Инквизитор обеспечит человеческое счастье, «сужая» человеческую природу.

Средневековый католицизм говорит от имени Христа, но на самом деле представляет философию Инквизитора. Вот почему инквизитор арестовал Иисуса и намеревается сжечь его как величайшего из еретиков. В наше время, поясняет Достоевский, инквизиторский взгляд на жизнь принимает форму социализма. Как и в средневековом католицизме, люди жертвуют свободой ради безопасности и меняют агонию выбора на удовлетворенность уверенностью. При этом они отказываются от своей человечности, но сделка того стоит.

Чтобы объяснить свою позицию, Инквизитор пересказывает библейскую историю о трех искушениях Иисуса, историю, которая, по его мнению, выражает основные проблемы человеческого существования так, как может только божественный разум. Могли бы вы представить, спрашивает он риторически, что если бы эти вопросы были утеряны, какая-нибудь группа мудрецов смогла бы их воссоздать?

В парафразе Инквизитора дьявол сначала требует:

Ты пойдешь в мир . . . с некоторым обещанием свободы, которую мужчины в своей простоте. . . даже понять не могут, чего боятся и страшатся, — ибо ничего даже невыносимее для человека и человеческого общества не было, как свобода. Но видишь ли Ты эти камни в этой выжженной и бесплодной пустыне? Преврати их в хлеб, и человечество побежит за Тобою, как стадо овец.

Иисус отвечает: «Не хлебом единым жив человек». Именно так, отвечает инквизитор, но именно поэтому Иисус должен был принять дьявольское искушение. Люди действительно жаждут значимого, но они никогда не могут быть уверены, что смогут отличить действительно значимое от подделки. Вот почему они преследуют неверующих и стараются обратить или завоевать иноверные народы, как будто всеобщее согласие само по себе является доказательством. Есть только одно, в чем никто не может сомневаться: материальная сила. Когда мы страдаем от сильной боли, это, по крайней мере, несомненно. Другими словами, привлекательность материализма духовна! Люди принимают это, потому что это несомненно.

«Нет ничего более соблазнительного для человека, чем его свобода совести, но нет ничего и большего страдания».

Вместо того, чтобы осчастливить людей, сняв бремя свободы, Инквизитор упрекает Иисуса, Ты увеличил его! «Разве Ты забыл, что человек предпочитает мир и даже смерть свободе выбора в познании добра и зла? Нет ничего более соблазнительного для человека, чем его свобода совести, но нет ничего и большего страдания». Люди хотят называть себя свободными, а не быть свободными, и поэтому, рассуждает Инквизитор, правильный путь состоит в том, чтобы называть несвободу свободой высшего рода, как, конечно, обыкновенно делают социалисты.

Чтобы сделать людей счастливыми, нужно изгнать все сомнения. Люди не хотят получать информацию, которая, как мы сказали бы сегодня, противоречит их «нарративу». Они сделают все, чтобы нежелательные факты не попали в их поле зрения. Сюжет Карамазова, по сути, крутится вокруг желания Ивана не признаваться себе в том, что желает смерти отца. Не давая себе этого осознать, он делает возможным желаемое убийство. Нельзя начать понимать ни отдельных людей, ни общество, пока не усвоишь многие формы того, что можно было бы назвать превентивной эпистемологией.

Затем дьявол искушает Иисуса доказать Свою божественность, сбросив Себя с высоты, чтобы Бог чудом спас его, но Иисус отказывается. Причина, по мнению инквизитора, в том, чтобы показать, что вера не должна основываться на чудесах. Когда человек становится свидетелем чуда, он настолько благоговеет, что сомнения невозможны, а значит, невозможна и вера. Правильно понятая вера не похожа на научное знание или математическое доказательство, и это не что иное, как принятие законов Ньютона или теоремы Пифагора. Это возможно только в мире неопределенности, потому что только тогда можно свободно выбирать.

По той же причине следует вести себя нравственно не для того, чтобы получить награду, будь то в этом мире или в следующем, а просто потому, что это правильно. Нравственное поведение, чтобы заслужить небесную награду, превращает добро в благоразумие, как сбережения на пенсию. Безусловно, Иисус творил чудеса, но если вы верите из-за них, то, несмотря на то, что говорят многие церкви, вы не христианин.

Наконец дьявол предлагает Иисусу мировую империю, которую Он отвергает, но, по мнению Инквизитора, должен был принять. Единственный способ удержать людей от сомнений, говорит он Иисусу, — это чудо, тайна (просто поверьте нам, мы знаем) и власть, которую обеспечит всеобщая империя. Лишь немногие сильные люди способны на свободу, — объясняет Инквизитор, — поэтому ваша философия обрекает подавляющую часть человечества на нищету. Итак, леденяще заключает Инквизитор, мы «исправили Твою работу».

В «Бесах» (1871) Достоевский с поразительной точностью предсказывает, чем будет тоталитаризм на практике. У Карамазова он спрашивает, хороша ли социалистическая идея даже в теории. Революционеры в «Бесах» презренны, а Инквизитор, напротив, совершенно бескорыстен. Он знает, что попадет в ад за искажение учения Иисуса, но он готов сделать это из любви к человечеству. Короче говоря, он предает Христа по христианским причинам! Действительно, он превосходит Христа, отдавшего свою земную жизнь, пожертвовав своей вечной жизнью. Достоевский максимально обостряет эти парадоксы. Обладая непревзойденной интеллектуальной честностью, он изображает наилучшего из возможных социалистов, разъясняя аргументы в пользу социализма более глубоко, чем это когда-либо делали настоящие социалисты.

Готовы ли вы отказаться от всего выбора в обмен на гарантию счастья?

Алеша наконец восклицает: «Ваша поэма во славу Иисуса, а не в порицание Его, как ты задумал!» Если все доводы исходили от Инквизитора, а Иисус не сказал ни слова в ответ, то как же так? Спросите себя: выслушав доводы Инквизитора, согласились бы вы отказаться от всего выбора в обмен на гарантию счастья? Хотели бы вы, чтобы за вас все решал какой-нибудь мудрый заменитель родителей, и чтобы вы оставались вечным ребенком? Или есть что-то выше простого удовлетворения? Я задавал своим ученикам этот вопрос годами, и никто не согласился принять сделку Инквизитора.

Мы живем в мире, где мышление Инквизитора становится все более привлекательным. Социологи и философы предполагают, что люди — это просто сложные материальные объекты, способные к подлинному удивлению не более, чем законы природы способны приостановить себя. Интеллектуалы, все более уверенные в том, что они знают, как добиться справедливости и сделать людей счастливыми, находят свободу других препятствием для человеческого благополучия.

Для Достоевского, напротив, свобода, ответственность и возможность неожиданности определяют сущность человека. Эта сущность делает возможным все ценное. Душа человеческая «так малоизвестна, так неясна науке и так таинственна, что нет и не может быть ни врачей, ни окончательных судей», а есть только незаконченные люди под Богом, сотворившим их свободными.

Гэри Сол Морсон , профессор гуманитарных и гуманитарных наук Лоуренса Б. Дюма в Северо-Западном университете, в соавторстве с Мортоном Шапиро, Cents and Sensibility (Принстон).

Первоначально эта статья была опубликована в The New Criterion, том 39, номер 5, на странице 4
Copyright © 2022 The New Criterion | www.newcriterion.com
https://newcriterion.com/issues/2021/1/fyodor-dostoevsky-philosopher-of-freedom

Федор Достоевский о иррациональности людей и тщетности утопизма | Уильям Чо

Книга Достоевского «Записки из подполья» — это проницательная книга об истинной природе человека. Нам нравится думать о себе как о разумных существах, способных вести себя логически, но у Достоевского другая точка зрения.

У него, кажется, очень циничный взгляд на природу людей. Он абсолютно ненавидит идею о том, что если бы мы стремились быть более рациональными и понимать потенциал человеческой расы, мы бы перестали действовать таким образом, чтобы навредить себе и обществу, и смогли бы возвестить утопию, к которой мы все стремимся.

«Но это все золотые мечты. О, скажите мне, кто первый объявил, кто первый провозгласил, что человек делает грязное только потому, что не знает своих настоящих интересов; и что если бы он был просвещен, если бы ему открылись глаза на его настоящие, нормальные интересы, то человек тотчас же перестал бы делать грязное, тотчас же стал бы добрым и благородным, потому что, будучи просвещенным и поняв свою истинную выгоду, он увидел бы свою настоящую прибыль именно в добре, а общеизвестно, что ни один человек не может сознательно действовать против своей выгоды. »

Делают ли люди «плохие» вещи только потому, что не знают о своей прибыли или, с точки зрения экономиста, о своей «полезности»? Правда ли, что как только мы осознаем потенциал утопии, мы не станем сознательно делать то, что идет вразрез с нашим собственным благополучием?

Достоевский считает эту перспективу наивной и издевается над людьми, которые считают, что это правда «чистое, невинное дитя!» Он возражает против этого аргумента, говоря, что были миллионы случаев, когда люди сознательно шли против выбора, который принес бы им наибольшую «полезность» и благополучие.

«Что делать с миллионами фактов, свидетельствующих о том, что люди сознательно , то есть вполне понимая свою реальную прибыль, поставят ее на второе место и бросятся на другой путь, риск, случай, не принужденные никем и ничем, а именно так, как будто просто не желали назначенного пути , и упрямо, самовольно отталкивались на другой, трудный, нелепый, ища его во всем, кроме как в темноте ».

Есть что-то в предоставленной свободе выбора для себя, какой бы пагубной или вредной для себя она ни была, что соблазняет нас и делает нас глупыми (в рациональной перспективе). Мы с готовностью откажемся от всего ради эту свободу выбора, просто чтобы доказать, что мы способны на эту способность.

Затем он рассматривает гипотетическую ситуацию, когда разум и наука продвинутся к точке, где каждое действие, мысль и желание человека можно будет идентифицировать как закон природы, и он сможет дать ответ на каждое отдельное действие. то, что происходит во Вселенной.

Настоящая причина того, что эта утопия до сих пор не реализована, заключается в том, что люди «еще не привыкли поступать так, как диктует разум и наука», и после некоторого перевоспитания и согласования с целью это будет неизбежно, и мы все быть счастливым, когда мы доберемся туда.

«Хотя человек научился иногда видеть яснее, чем в варварские времена, он еще далек от того, чтобы поступать так, как диктуют разум и наука.

Но и так вы совершенно уверены, что он не преминет привыкнуть когда одна или две старые дурные привычки прошли и когда здравый смысл и наука основательно перевоспитали и дали нормальное направление человеческой природе.

Вы уверены, что человек тогда добровольно перестанет ошибаться и волей-неволей, так сказать, откажется противопоставлять свою волю своим обычным интересам.

Более того: тогда вы говорите, что сама наука научит человека, что на самом деле у него нет ни воли, ни прихоти, и никогда не было, и что сам он не что иное, как клавиша рояля или веточка в органе ; и что, кроме того, в мире существуют и законы природы; так что все, что он ни делает, происходит вовсе не по его желанию, а само собой, по законам природы.

Следовательно, стоит только открыть эти законы природы, и тогда человек уже не будет отвечать за свои поступки, и жизнь его станет чрезвычайно легкой».

Теперь многие люди верят, что у них есть свобода воли, потому что они чувствуют, что выбирают двигать руками и ногами и имеют явления, которые, когда они хотят, чтобы это произошло, это происходит.

Но что, если наука сможет доказать, что на самом деле у вас никогда не было свободы воли, а была только иллюзия, что вы контролируете свои мысли, руки и ноги? Что, если бы они могли предсказать каждую вашу мысль и действие?

Будут ли какие-либо начинания в вашей жизни иметь какое-либо значение, если вам уже суждено их осуществить? Будет ли полезно думать самостоятельно, если у вас уже есть окончательные ответы?

Будут ли люди наконец счастливы? Если бы существовал ответ на все вопросы в жизни и на все, что касается вас самих, был бы он действительно раем на земле? Сможем ли мы, наконец, жить в мире, есть пирожные, бездельничать и жить долго и счастливо?

Многие люди примут эту утопию и скажут: «А почему бы и нет?» Нам больше не нужно будет напрасно страдать, и все будут счастливы! Это то, для чего мы созданы!»

Достоевский позволяет думать, что это, казалось бы, хорошая идея, пока не указывает на другую привлекательную черту, свойственную людям: неблагодарность.

«Человек действительно глуп, феноменально глуп. То есть он вовсе не глуп, а настолько неблагодарен, что трудно найти ему подобных. Я, например, ничуть не удивился бы, если бы вдруг, ни с того ни с сего, среди всеобщей грядущей рассудительности, какой-нибудь господин неблагородной, а лучше ретроградной и насмешливой физиономии вынырнул бы, подбоченился и скажите нам всем: «Ну, господа, почему бы нам не стереть в прах всю эту разумность одним добрым пинком, с единственной целью послать к черту все эти логарифмы и жить еще раз по своей глупой воле!

Это еще ничего, но обидно, что последователей он обязательно найдет: так уж устроен человек. И все это по самым пустым причинам , о которых, казалось бы, даже и упоминать не стоит: а именно, что человек, кем бы он ни был, всегда и везде любил поступать так, как хочет, а вовсе не в качестве разума и выгоды диктовать; а можно хотеть даже против своей выгоды, а иногда даже положительно надо ( вот моя мысль теперь).

… И откуда все эти мудрецы взяли, что человеку нужно какое-то нормальное, какое-то добродетельное хотение? Что заставило их обязательно вообразить, что то, что нужно человеку, обязательно является разумно выгодным желанием?

Человеку нужно только независимое желание , чего бы эта независимость ни стоила и к чему бы она ни привела.

Он предсказывает, что даже когда мы сидим в утопии, мы будем вечно неблагодарны за то, что имеем.

Это будет настолько скучно и предсказуемо, что, вопреки здравому смыслу и рациональности, люди начнут ломать вещи только для того, чтобы увидеть, как происходит что-то еще.

«Осыпь его всеми земными благами, утопи его в счастье совсем, поверх головы, чтобы на поверхности счастья, как на воде, только пузыри всплывали; доставьте ему такое экономическое удовлетворение, что ему уже совсем нечего делать, кроме как спать, есть пряники и заботиться о непрекращающейся всемирной истории, — и здесь, именно здесь он, этот человек, по чистой неблагодарности, из чистого памфлета сделает что-нибудь гадкое.

Он даже рискнет своим пряником и желать нарочно самой пагубной чепухи, самой неэкономической бессмыслицы, единственно для того, чтобы примешать ко всему этому положительному здравому смыслу свой собственный пагубный фантастический элемент».

Мы пожертвуем самой утопией, чтобы доказать нашу точку зрения и подтвердить наши убеждения: мы не клавиши пианино, а личности, способные к индивидуальному желанию.

Что заставляет вас думать, что вы были бы счастливы, если бы у вас было все, что вы когда-либо хотели? Может быть, вы можете быть удовлетворены, потому что знаете, каково это быть неудовлетворенным. Что представляет собой рай для нас, людей? Чего мы действительно хотим?

Довольно забавная реальность такова, что даже если мы дойдем до «идеального конца» или рая на земле, у нас будет склонность и, может быть, даже врожденное желание его разрушить.

«Чего можно ожидать от человека, ведь он существо, наделенное странными качествами?»

«Записки из подполья» — блестящая книга, критикующая пределы рациональности и ошибки привнесения утопии. На самом деле мы даже не хотим жить в мире, где нас просто называют клавишами пианино. Мы хотим быть свободно мыслящими существами, способными принимать решения, хорошие или плохие, или, по крайней мере, думать, что у нас есть такая возможность.

Сколько бы мы ни страдали, сколько бы боли мы ни испытывали в этом мире, мы все равно можем чувствовать себя свободными и чувствовать, что принимаем решения сами, в этом вся разница.

Даже если это иллюзия и нами по-прежнему управляют законы природы, мы все равно хотим жить в неведении и чувствовать, что только мы контролируем свои мысли и желания.

Возможно, это самая важная часть человека.

Я надеюсь, что это не угнетает вас, а освещает нашу собственную природу. Это не означает, что мы не должны продолжать стремиться к лучшему будущему для человечества в целом.

Может, Достоевский был близорук, а может быть, ошибался насчет нас. Может быть, мы сможем «привыкнуть к разуму и науке» и вступить в величайшую эру человечества, которую никто не мог себе представить.

Хотя для того, чтобы доказать, что он ошибается, могут потребоваться геркулесовы усилия, мы не помешаем приложить все усилия.

Жизнь человека — Мудрость между любовью и адом — Excellence Reporter

Мудрость жизни

By Excellence Reporter on • ( 1 комментарий )

«Тайна человеческого существования заключается не в том, чтобы просто остаться в живых, а в том, чтобы найти то, ради чего стоит жить».

«Жизнь — это рай, и все мы в раю, но отказываемся его видеть».

«Любите жизнь больше, чем ее смысл».

У меня есть стремление к жизни, и я продолжаю жить вопреки логике. Хоть я и не верю в порядок во вселенной, но я люблю липкие листочки, распускающиеся весной. Я люблю голубое небо, я люблю некоторых людей, которых любят сами знаете иногда сами не зная за что. Люблю я некоторые великие дела людей, хоть давно, может быть, и не верю в них, но по старой привычке сердце ценит их. … Я люблю липкие листья весной, голубое небо — вот и все. Дело не в интеллекте или логике, а в любви внутри, в желудке.

Важна жизнь, не что иное, как жизнь — процесс открытия, вечный и вечный процесс, а вовсе не само открытие.

Прежде всего, не лгите себе. Человек, который лжет себе и слушает свою ложь, доходит до того, что не может различить правду ни внутри себя, ни вокруг себя, и таким образом теряет всякое уважение к себе и к другим. И не имея уважения, он перестает любить.

«Что такое ад? Я утверждаю, что это страдание от неспособности любить».

Стремись активно и неустанно любить ближнего. По мере того, как вы продвигаетесь в любви, вы будете укрепляться в реальности Бога и в бессмертии своей души. Если достигнешь совершенного самозабвения в любви к ближнему, то уверуешь без сомнения, и никакое сомнение не может войти в твою душу. Это было опробовано. Это несомненно.

Любовь есть учитель, но надо уметь ее стяжать, ибо стяжать ее трудно, она дорого покупается, долгим трудом в течение долгого времени, ибо любить надо не на случайный миг, а на все время. Любой, даже злой человек, может полюбить случайно.

Всегда решайте использовать смиренную любовь. Если вы решитесь на это, раз и навсегда, вы сможете подчинить себе весь мир. Любовное смирение чудесно сильно, сильнее всего, и нет ничего подобного ему.

Любить кого-то означает видеть его таким, каким его задумал Бог. Любовь такое бесценное сокровище, что на нее можно купить весь мир, и искупить не только свои, но и чужие грехи. Иди и не бойся.

«Для женщины все воскресение, все спасение от какой бы то ни было погибели — в любви; на самом деле, это ее единственный путь к этому.

Если вы хотите, чтобы другие уважали вас, самое главное — уважать себя. Только этим, только самоуважением вы заставите других уважать вас. Если хочешь победить весь мир, победи себя. Будь солнцем и все тебя увидят!

Человек-загадка. Его нужно распутывать, и если всю жизнь распутываешь, не говори, что зря потратил время. Я изучаю эту тайну, потому что хочу быть человеком. Важнее не мозги, а то, что ими руководит, — характер, сердце, великодушие, прогрессивные идеи. Чтобы действовать разумно, требуется нечто большее, чем интеллект. В самом деле, кажется, что вторая половина жизни человека состоит не из чего, а из привычек, которые он накопил за первую половину.

Лучше ошибиться по-своему, чем правильно пойти по чужому. Сделать новый шаг, произнести новое слово — вот чего люди боятся больше всего. Много несчастья пришло в мир из-за замешательства и невысказанных вещей. Лучше быть несчастным и знать самое худшее, чем быть счастливым в раю дурака.

Я люблю человечество, но, к своему удивлению, обнаруживаю, что чем больше я люблю человечество в целом, тем меньше я люблю человека в частности. Нет ничего легче, чем обличать злодея; нет ничего труднее, чем понять его. Говорят иногда о «звериной» жестокости человека, но это ужасно несправедливо и оскорбительно для зверей, ни одно животное не может быть так жестоко, как человек, так искусно, так артистически жестоко. Я думаю, что дьявола не существует, но его создал человек, он создал его по своему образу и подобию.

«Ты почувствовал, что должен идти другим путем, более честолюбивым, ты почувствовал, что тебе суждено другое, но ты не знал, как этого достичь, и в своем несчастье ты начал ненавидеть все вокруг себя».

Человечество может жить без науки, может жить без хлеба, но не может без красоты. Без красоты в этой жизни нечего было бы делать. Вот в чем секрет. Вот и вся история. Ужасно то, что красота таинственна так же, как и ужасна. Бог и дьявол борются там, и полем битвы является сердце человека.

Боль и страдания всегда неизбежны для большого ума и глубокого сердца. По-настоящему великие люди должны, я думаю, иметь великую печаль на земле. Чем темнее ночь, тем ярче звезды. Чем глубже горе, тем ближе Бог! С любовью можно жить и без счастья. Даже в печали жизнь сладка; жизнь сладка, как ни живи.

Не забывайте о молитве. Всякий раз, когда вы молитесь, если ваша молитва искренна, в ней будет новое чувство и новый смысл, который придаст вам свежего мужества, и вы поймете, что молитва есть образование. Над послушанием, постом и молитвой смеются, но только через них лежит путь к настоящей истинной свободе. Я отсекаю свои излишние и ненужные желания, я подчиняю свою гордую и распутную волю и наказываю ее послушанием, и с помощью Божией достигаю свободы духа и с нею духовной радости. Полная свобода наступит только тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Это цель для всех.

Счастье не в счастье, а в его достижении. Одного дня достаточно, чтобы человек понял, что такое счастье. Человек любит только считать свои беды; он не рассчитывает свое счастье. Величайшее счастье — знать источник несчастья. Это мое последнее послание тебе: в печали ищи счастья. Люди созданы для счастья, и тот, кто вполне счастлив, имеет право сказать себе: «Я исполняю волю Божию на земле».

Мы всегда думаем о вечности как о непостижимой идее, о чем-то огромном. Но почему это должно быть? Что, если вместо всего этого вдруг найдешь там одну комнатку, что-то вроде деревенской бани, чумазое, да пауки в каждом углу, вот и вся вечность. Иногда, знаете, я не могу отделаться от ощущения, что это именно так.

«Я вижу солнце, но даже если я не вижу солнца, я знаю, что оно существует. А знать, что солнце там — это жить».

«Сострадание — главный закон человеческого существования».

«Красота спасет мир».

***

~Федор Достоевский был русским писателем, новеллистом, эссеистом и журналистом. Литературные произведения Достоевского исследуют состояние человека в неспокойной политической, социальной и духовной атмосфере 19 века.го века в России и заниматься различными философскими и религиозными темами.

Отрывки из романов Достоевского.

Excellence Reporter 2022

Нравится:

Нравится Загрузка…

с чего начать его литературу — The Calvert Journal

16 июня 2021

Текст: Сара Дж. Янг

Упомяните многих о Достоевском, и они сразу же представят себе длинные, мрачные романы, полные самых страшных видов душевных терзаний — как для читателя, так и для его героев. И в этом есть доля правды. Его романы и персонажи, населяющие их, озабочены тем, что сам Достоевский называл «проклятыми вопросами»: жизнью и смертью, верой и сомнением, добром и злом. Это может быть непросто даже для самого ярого фаната. я нашел перечитывая Братья Карамазовы за преподавание во время пандемии настоящее испытание — стиль оказался очень давящим, усугубляя и без того мрачное карантинное настроение, чего со мной раньше не было. Но эта репутация — и продолжительность некоторых его романов — не должны никого отталкивать от Достоевского, потому что даже когда он имеет дело с возвышенными страданиями, это происходит в контексте сюжетов, которые имеют больше общего с приключенческой литературой, чем с высоколобой литературой. и самая черная из комедий всегда рядом.

Собственная жизнь Достоевского читается как сюжет одного из его романов. Из юношеского радикализма, из-за которого он был освобожден от смертного приговора и отбыл четыре года в сибирской каторге, Достоевский в конечном итоге стал консервативной фигурой истеблишмента. Между тем, страдая эпилепсией и пристрастием к азартным играм, он едва избежал потери прав на все свои произведения после подписания опрометчивого контракта с недобросовестным издателем и несколько лет скитался по Европе, спасаясь от кредиторов. Несмотря на горе потери двоих из четырех детей, его второй брак с Анной Сниткиной, которая была моложе его вдвое, в конечном итоге внес порядок в его жизнь, но не повлиял на его творческие методы, которые, казалось бы, процветали в хаосе. Наоборот, его творчество продолжало процветать.

Есть много мест, с которых вы могли бы начать изучение этого огромного, богатого произведения, но вот что я бы порекомендовал вам, чтобы отправиться в путешествие по Достоевскому.


Крокодил

Крокодил (1865), вероятно, не станет отправной точкой для многих людей, но я думаю, что это должно быть. Это короткая история о «культурном» человеке Иване Матвеиче, которого целиком проглотил крокодил, выставленный в модном петербургском торговом ряду. Однако из чрева гада Матвеич продолжает проповедовать об экономических теориях того времени. Его затруднительное положение и народное зрелище, которое оно создает, могут многое сказать о собственности, торговле, современности и вестернизации. Но, как и все остальное, ее стоит прочитать, потому что она до смешного смешная и развеет любые предубеждения о том, что Достоевский несчастен, достоин и одержим страданием. И этот абсурдный сценарий покажет вам, насколько далек Достоевский от середины 19-го века.реализм 19-го века, с которым он часто ассоциируется.


Сон смешного человека

Если Крокодил — это Достоевский в его самом смешном виде, то мой второй выбор, рассказ Сон смешного человека (1877), может, по иронии судьбы, представить автора в его лучшем виде. возвышенный. Здесь мы следуем за безымянным рассказчиком — одним из столь презираемых Достоевским радикалов, атеистом, рационалистическим мизантропом — когда он приходит к выводу, что жить нет смысла. Он мечтает о самоубийстве и загробном путешествии в райский мир абсолютной красоты, гармонии и блаженства. Но так ли он идеален, как кажется? И какой эффект произведет приезд рассказчика? Кристаллизуя некоторые из наиболее важных идей Достоевского, в том числе природу невинности, существование других миров и то, как мы получаем к ним доступ, эта история представляет собой наиболее полную версию сна, которая также появляется в его романах Демоны (1872) и Подросток (1875). Сновидения играют существенную роль в вымышленном мире Достоевского, выступая в роли предчувствий, предостережений и зовов совести, обнаруживая близость смерти и возможность жизни. Всего на нескольких страницах Dream of a Ridiculous Man содержит все это и многое другое.


Бедняки

Возвращаясь к самому началу творчества Достоевского, мой третий выбор — его первое оригинальное опубликованное произведение, короткий роман Бедняки (1846, также переводится как Бедняки ). На первый взгляд это может показаться довольно степенным и (по меркам того времени) старомодным романом в письмах, с сентиментальным подтекстом, но помимо кипящих страстей, скрытых прямо под поверхностью, это также отличное место, чтобы понять, как Достоевский мыслит и конструирует характеры, и как он это делает не так, как другие писатели. История повествует о безответной любви Макара Девушкина — обедневшего чиновника средних лет, стоящего в самом низу петербургской бюрократической иерархии, — к своей юной родственнице Варваре Доброселовой. Является ли это просто невинной влюбленностью, или Девушкан — мнимый хищник, и насколько Варвара манипулирует им, — это, как это часто бывает у Достоевского, остается решать читателю. Но не менее интересны размышления Девушкина о собственной бедности и, в частности, о том, как его воспринимают другие люди. Когда он читает рассказ Гоголя Шинель , он убежден, что за ним следили, и что это пасквиль на него самого. В самой трагичной сцене новеллы, когда он стоит растрепанный и жалкий перед своим начальником за работой, когда с его рваного мундира спадает пуговица, он понимает, что глубины, до которых можно пасть, мучительнее всего раскрываются в чужом взгляде.


Записки из подполья

После этого нежного вступления вы будете готовы погрузиться в произведения, которыми наиболее известен Достоевский: его психологические и идеологические романы. На данный момент я бы рекомендовал обратиться к «Записки из подполья » (1864 г.), потому что именно здесь Достоевский впервые излагает многие идеи, которые он продолжает исследовать в своих «больших» романах, — и это также управляемая длина! Рассказчиком движет злоба, и он остается серьезным претендентом на звание самого неприятного литературного героя, которого вы когда-либо встречали. В первой части он угощает нас своими идеями, в частности отказом от рациональности во имя свободы, которая является самым ценным достоянием человечества и ключом к сохранению индивидуальности. Но во второй части мы видим его 20 годами ранее, вынужденного отвергать других и причинять себе вред, чтобы доказать свою свободу, и неспособного принять любовь и искупление, когда они предлагаются. И мы понимаем, что он на самом деле в большей ловушке, чем рационалисты, чье принятие детерминизма он порицает, и что, несмотря на все его разговоры о свободе и индивидуальности, никто не увидит в нем фигуру для подражания или не захочет жить так, как он. 9«0009 Записки из подполья » уже давно имеет репутацию основополагающего текста экзистенциальной философии, что привело к довольно упрощенным и узким интерпретациям Достоевского. Я думаю, что гораздо лучше избегать такого рода ярлыков и воспринимать парадоксы, противоречия и часто неудобные истины, раскрываемые его работами, как таковые.


Преступление и наказание

Наконец, если вы зашли так далеко, пора взяться за один из «больших» романов, и для моего окончательного выбора я предлагаю начать с самого доступного из них: Преступление и наказание (1866). С одной стороны, это отличное дополнение к Notes from Underground , развивающее некоторые из тех же идей до их логических пределов. С другой стороны, это по-настоящему захватывающее, захватывающее «почему-черт возьми», и никто так не нуждается в понимании того, почему он совершил жестокое двойное убийство, как сам главный герой Раскольников. Угнетаемый зловонной атмосферой трущоб и таверн петербургского Сенного рынка в жару июля 1865 года, Раскольникова — студента-недоучки и подражателя Наполеона — преследует, казалось бы, всеведущий сыщик, который, кстати, вдохновил Коломбо на телевидении. Но хотя его собственная совесть оказывается настоящим источником наказания, вопрос о том, добьется ли убийца — или хотя бы захочет — искупления, никогда не исследовался более убедительно.

рассказа русские писатели русская литература роман Достоевский

Подробнее

Книги

Анна Ахматова: с чего начать свою литературу

Книги

100 книг из Восточной Европы и Центральной Азии для чтения

Книги

Набоков, 40 лет спустя: 13 вещей, которые вы, вероятно, не знали о писательнице Лолиты

45 Мотивационные цитаты Федора Достоевского об успехе в жизни

ЦИТАТЫ

Федор Михайлович Достоевский, иногда транслитерируемый как Достоевский, был русским писателем, новеллистом, эссеистом, журналистом и философом. Эти цитаты Федора Достоевского будут мотивировать вас.

Лучшие цитаты Федора Достоевского

  1. «Тайна человеческого существования заключается не в том, чтобы просто остаться в живых, а в том, чтобы найти то, ради чего стоит жить». ~ Федор Достоевский
  2. «Лучший способ удержать заключенного от побега — сделать так, чтобы он никогда не узнал, что находится в тюрьме». ~ Федор Достоевский
  3. «Человек, лгущий себе и верящий своей лжи, становится неспособным распознать истину ни в себе, ни в ком-либо другом, и в конце концов теряет уважение к себе и к другим. Когда он никого не уважает, он не может больше любить и, чтобы развлечься, не имея в себе любви, поддается своим порывам, предается самым низменным формам наслаждения и в конце концов ведет себя как животное. . И все это происходит из-за лжи — лжи другим и себе». ~ Федор Достоевский
  4. «Боль и страдание всегда неизбежны для большого ума и глубокого сердца. По-настоящему великие люди должны, я думаю, иметь великую печаль на земле». ~ Федор Достоевский
  5. «Нет ничего труднее в этом мире, чем говорить правду, нет ничего легче, чем лесть». ~ Федор Достоевский
  6. «Когда я оглядываюсь назад на свое прошлое и думаю, сколько времени я потратил впустую, сколько времени было потеряно в суете, ошибках, лени, неспособности жить; как мало я это ценил, сколько раз я грешил против сердца и души — тогда мое сердце обливается кровью. Жизнь — это подарок, жизнь — это счастье, каждая минута может быть вечностью счастья». ~ Федор Достоевский
  7. «Чем темнее ночь, тем ярче звезды, Чем глубже горе, тем ближе Бог!» ~ Федор Достоевский
  8. «Я перестал заботиться ни о чем, и все проблемы исчезли». ~ Федор Достоевский

  9. «Любите животных, любите растения, любите все. Если ты любишь все, ты увидишь божественную тайну в вещах. Как только вы это воспримете, вы начнете понимать его лучше с каждым днем. И ты наконец полюбишь весь мир всеобъемлющей любовью». ~ Федор Достоевский
  10. «Лучше быть несчастным и знать самое худшее, чем быть счастливым в раю дурака». ~ Федор Достоевский
  11. «Если хочешь победить весь мир, преодолей себя». ~ Федор Достоевский
  12. «Научиться любить сложно, и мы дорого за это платим. Это требует тяжелой работы и долгого ученичества, потому что мы должны научиться любить не на мгновение, а навсегда». ~ Федор Достоевский
  13. «Говорят иногда о «звериной» жестокости человека, но это ужасно несправедливо и оскорбительно для зверей, никакое животное не может быть так жестоко, как человек, так искусно, так артистически жестоко». ~ Федор Достоевский
  14. «Если вы хотите заглянуть в человеческую душу и узнать человека… просто посмотрите, как он смеется. Если он хорошо смеется, значит, он хороший человек». ~ Федор Достоевский
  15. «Можно быть искренним и при этом оставаться глупым». ~ Федор Достоевский
  16. «Душа лечится общением с детьми». ~ Федор Достоевский
  17. «Чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю человека в частности». ~ Федор Достоевский

  18. «Человечество может жить без науки, может жить без хлеба, но не может без красоты. Без красоты в этой жизни нечего было бы делать. Вот в чем секрет. Вот и вся история». ~ Федор Достоевский
  19. «Нет ничего легче, как обличать злодея; нет ничего труднее, чем понять его». ~ Федор Достоевский
  20. – Да, верно… любовь должна быть выше логики… Только тогда человек поймет смысл жизни. ~ Федор Достоевский Цитаты
  21. «Для широкого понимания и глубокого чувства нужны боль и страдание». ~ Федор Достоевский
  22. «Страдание — неотъемлемая часть обширного разума и чувствительного сердца». ~ Федор Достоевский
  23. «Богатство — это количество вещей, без которых можно обойтись». ~ Федор Достоевский
  24. «Если бы все на земле было разумно, ничего бы не случилось». ~ Федор Достоевский
  25. «Прежде всего, не лгите себе. Человек, который лжет себе и слушает свою ложь, доходит до того, что не может различить правду ни внутри себя, ни вокруг себя, и таким образом теряет всякое уважение к себе и к другим. И не имея уважения, он перестает любить». ~ Федор Достоевский
  26. «Самый умный из всех, по-моему, тот, кто хотя бы раз в месяц называет себя дураком». ~ Федор Достоевский

  27. «Тот, кто испытал на себе силу и безудержную способность унижать другого человека, автоматически теряет собственные ощущения. Тирания — это привычка, у нее есть своя органическая жизнь, она перерастает в конце концов в болезнь. Привычка может убить и огрубить самого лучшего мужчину или женщину до уровня животного. Кровь и сила опьяняют… возвращение человеческого достоинства, покаяние и возрождение становится почти невозможным». ~ Федор Достоевский
  28. «Сто подозрений не доказательство». ~ Федор Достоевский
  29. «Людям действительно нравится видеть, как унижают их лучших друзей; большая часть дружбы основана на унижении; и это старая истина, хорошо известная всем разумным людям». ~ Федор Достоевский
  30. «Чтобы действовать разумно, требуется нечто большее, чем интеллект». ~ Федор Достоевский
  31. «Самое обидное не в их лжи — ложь всегда можно простить — ложь приятная вещь, ибо она ведет к истине, — обидно в том, что они лгут и поклоняются своей лжи». ~ Федор Достоевский
  32. «Только одно имеет значение, одно; уметь осмелиться!» ~ Федор Достоевский
  33. – Но как же ты мог жить, не имея истории? ~ Федор Достоевский
  34. «Только через страдание мы можем найти себя». ~ Федор Достоевский
  35. «Только сердце знает, как найти драгоценное». ~ Федор Достоевский

  36. «Чем более некомпетентным человек себя чувствует, тем больше он рвется в бой». ~ Федор Достоевский
  37. «Любить другого человека — значит видеть его таким, каким его задумал Бог». ~ Федор Достоевский
  38. «Внутри осталось неизмеримо больше, чем то, что выходит на словах». ~ Федор Достоевский
  39. «Тот, кто каждый день осваивает серый цвет, — герой». ~ Федор Достоевский
  40. «Много думать — это болезнь». ~ Федор Достоевский
  41. «Что такое ад? Я утверждаю, что это страдание от неспособности любить». ~ Федор Достоевский
  42. «Правильные установки порождают правильные действия» ~ Федор Достоевский
  43. «Величайшее счастье — знать источник несчастья».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *